Если готова к бедной жизни в приграничье, сама, без просьб о лучшей доле, то, придётся перевести Томаса поближе. Не сразу, конечно. Через пару месяцев после свадьбы — сообщу его отцу.
Я вынул из кармана маленькую лошадку и, крутя в руке по привычке, задумчиво уставился в тёмное окно, за которым на крепостной стене дрожали факелы. На груди было тяжело, словно булыжник лежал. Не из-за Элены, нет, — за неё как-то был спокоен. Из-за Аннет хреново было. Она теперь беременна, всё хорошо у неё, а я потерял сына.
Она счастлива, а я свою новую жену ненавижу и подозреваю в государственной измене. Как я до такого дошёл? Где свернул не туда?
Из размышлений вырвал стук в дверь.
— Да, — отозвался я глухо.
— Вам послания, Мой Лорд.
62
Рейгард
Адъютант протянул два конверта. Первый от судьи о том, что постановление для депортации леди Элеоноры Конти подписано и приставы выехали исполнять приказ. Эта самоуверенная старая женщина взялась укрывать от меня мою жену! Ей ещё повезло, что я не приговорил её к казни.
А вот с ласточкой сложнее. Я хотел её подчинить, поставить на место, но бл… у неё такой большой живот, пусть сперва родит спокойно. Ни в коем случае я не хотел бы навредить беременной женщине, даже если она беременна от Эдуарда.
Второй конверт был от Меделин.
Я подозрительно нахмурился и разозлился уже срывая печать.
Какого демона она пишет мне, когда уже должна быть тут, рядом, в ногах, и молить о пощаде?! Она что, совсем дура? Достану же — только хуже будет.
Я начал читать:
“Милый, у меня плохие новости! Лекари запрещают мне отправляться в дорогу — мой нервный срыв может повториться. Я должна полностью восстановить здоровье, на это нужно ещё полгода-год в тёплой стране без душевных потрясений, тогда я смогу родить тебе здорового сына.
Со всей любовью, твоя супруга леди Меделин”.
— Хитра девка, понимает, что её тут ждёт, — хмыкнул я.
И она получит своё в полной мере.
Я вызвал начальника карательной службы и приказал ему:
— Доставить леди Меделин в замок. Если будет сопротивляться — через силу. Немедленно исполнять!
Отпустив всех, я стал мерить злыми шагами кабинет, преодолевая боль в колене. Физическая боль заглушала душевную. Внутри всё кипело. Ярость рвалась наружу, скручивая жилы.
