— Из Эльхана? — светлые брови девушки поползли вверх. — Но… Они же в этой провинции все толстые, неповоротливые, только и делают, что ходят друг к другу в гости, едят пончики и пирожки. Пончики, посыпанные розовой пудрой — их национальное блюдо. Эти пончики даже изображены на гербе провинции.
Розамунда хихикнула, а я нахмурился.
Про герб Эльхана я, честно говоря, не знал — и эта новость наводила на мысль о том, что Ведомство Познания вместе с Тибальдом зачем-то собираются превратить мою академию в полный абсурд и цирк.
— А Эльханская академия — одно название, на самом деле это какая-то захолустная школа, которая вообще не соответствует высоким стандартам образования. До столичных уж точно не дотягивает… — осторожно продолжила Розамунда, и вдруг звонко рассмеялась. — Ну вот, зато у твоей жены, кажется, скоро появится тут первая настоящая подружка. Будут на пару лопать тортики и прогуливать физподготовку.
— Я не буду против, если она потом увезет дефективную к себе в Эльханскую академию навсегда, — мрачно процедил я.
Последнее время я настойчиво отгонял от себя мысли о Бьянке и то безграничное отвращение, которое охватывало меня, когда я вспоминал ее круглое заплаканное лицо там, на катке.
Тогда я окончательно понял, что не могу смириться с мыслью, что это жалкое существо является моей женой.
Женщиной, которую я должен любить, уважать, боготворить и хотеть.
Слишком резким был контраст между той, кого я бы хотел видеть на ее месте и этой дефективной идиоткой, с которой я связал себя брачным клятвами по чужой воле.
Кажется, скоро дойду до того, что буду вынашивать план хладнокровного убийства собственной жены.
При мысли о Бьянке мне по-настоящему захотелось кого-нибудь убить или спалить дотла полакадемии.
Существовал только один способ подавить это желание.
Розамунда приблизилась и поставила на стол поднос с кофе. Тут-то я ее и поймал.
Развернул к себе спиной и нагнул об стол, одновременно задирая ее пышные кремовые юбки с бантами, напоминающие зефир.
— Ой, Лианс, что ты делаешь? Не прямо же здесь! — смущенно захихикала девушка.
А сама тем временем ловко спустила свои кружевные панталоны.
— Ну, не надо сейчас, давай лучше вечером. Я приду к тебе, как всегда, и мы… Это так неприлично, господин ректор… Сейчас кто-то зайдет, и тогда я просто умру от стыда…
Но я-то хорошо знал, что от стыда эта девушка точно не умрет и такие вещи, наоборот, ее заводят.
Через пару мгновений Розамунда уже протяжно стонала, распластавшись по столу, и я был сзади.
