Что на самом деле с тобой сделает…
А еще эта старушка сегодня в приюте, та сумасшедшая старушка, которая думала, что она — богатая молодая дама…
Но что, если пару дней назад она действительно была ею? Этой молодой девушкой, которая готовилась к балу?
А еще та страшная старуха, которая когда-то набросилась на меня, когда мы покупали украшения для вечеринки.
Вспоминать было неприятно, но я постаралась воскресить ее слова.
— Ты! Что ты сделала? Верни мне ее! Отдай мне ее! Отдай! Отдай! Отдай!
Ее.
Кого ее?
В один момент как будто что-то щелкнуло у меня в голове и мысли заискрились, завертелись, закружились.
Верни ее.
Верни…
Украденную молодость?!
Я поняла, что уложить этот поток в единое русло может только один человек на всем белом свете и резко постучала вознице в потолок кареты.
— Разворачивай, мы едем не домой. Мы едем на Брайтон!
* * *— Хоть убей, но я не вижу гравировки на циферблате."
"В руках у меня была большая лупа, через которую я рассматривала изображение в газете. Если быть более точной — штаны своего жениха с висящими на них часами.
Качество снимка, если честно, было так себе. Циферблат и вовсе представлял собой смазанную серую точку. Как там Лианс череп углядел, да еще с рубиновыми глазами — вообще не представляю.
Эх, жалко, тут не существовали компьютеры — тогда бы его можно спокойно увеличить и рассмотреть!
— Я вижу его зрением дракона, а оно острее, чем у человека, — пояснил Лианс.
Мы были в его кабинете. Время было — за полночь.
Но расходиться никто и не думал.
Когда я приехала в его дом на Брайтоне, то рассказала о том, что меня насторожило.
Он рассказал, что сидя в тюремной камере увидел на изображении в газете у наместника часы, которые хорошо ему были известны.
Ведь это были часы Часовщика, с помощью которых он и забирал у людей время их жизни.
— Я не вижу череп. Нет. — наконец, сделала вывод я и отложила в сторону лупу.
Мы собрали все другие газеты, где были напечатаны снимки с этого приёма (а их было немало!), надеясь, что часы Когмана попадут в поле зрения в более крупном ракурсе.
Но, к сожалению, лишь только на одном единственном изображении брегет мелькнул в кадре.
— Часы были разбиты. Ты разбил их и выстрелил в Часовщика. Он помолодел, но затем умер… Неужели он мог возродиться вновь?
— Он не мог возродиться — труп был сожжен, и он не феникс, чтобы восстать из пепла, — задумчиво проговорил Лианс. — А вот насчет часов… Кто-то мог собрать все, что от них осталось и восстановить их.
