Разумеется, я ее не сдал.
Взял всю вину на себя.
Ни словом не обмолвился о ней на допросах. Отвел от своей уже теперь бывшей невесты все подозрения.
Репутация, честь, достоинство — всего этого она меня лишила легким движением руки.
Хотела лишить еще и жизни, но неожиданно почему-то вмешался король Тибальд и запретил приговаривать меня к смертной казни. Что вообще-то было для него нетипично — ведь он ненавидел аристократию и не упустил бы случая избавиться от проштрафившегося наследника одного из известных родов.
Чего ему там в голову взбрело — дьявол знает.
Может, приснилось что — ведь Тибальд был как раз из этих дурачков, которые верят в вещие сны с четверга на пятницу и разные народные приметы.
Думаю, тут еще повлиял Освальд. Отчим очень сильно переживал мой арест и обвинения, и подключил все свои связи, вследствие чего приговор был до странного мягким
Двадцать пять лет лишения свободы с отбыванием в тюрьме особого режима — Твердыне Забвения.
Меня не лишили моего дракона, но надели на шею специальный ошейник, который предотвращал воплощение.
Это приносило дополнительные мучения, мерзкое липкое чувство, когда не можешь обратиться.
Я до жути соскучился по своей чешуе и крыльям.
Тело аж чесалось — так хотелось воплотиться и взлететь в воздух.
Спасался отжиманиями и планкой.
Так себе спасение, конечно, но иного не дано.
Процесс надо мной стал самым громким в истории Декстоуна за последние двадцать лет, и широко освещался в прессе.
Ну, еще бы — сам коннетабль короля, ректор Академии Полицейского ковена проводил грязные ритуалы, связался с демонами.
Позор. Позор. Позор.
Я мечтал, что увижу Дарину хотя бы на последнем заседании суда, когда оглашали приговор.
Что она придет посмотреть, как свершилась ее месть.
Мне было все равно, я даже само оглашение слушал вполуха, ища ее глазами в толпе.
Но она не доставила мне такого удовольствия напоследок.
Не явилась, и меня заперли в клетке.
Почти сразу после этого я прочитал в колонке светской хронике большую статью о воссоединении графа Бейлиса с давно потерянной дочерью Дариной от первой жены Леноры.
Девочку еще во младенчестве прокляли и разлучили с отцом. Родогаст со слезами на глазах принял дочь и отказался даже делать проверку на отцовство.
Ведь Дарина была вылитая ее мать Ленора в молодости."
"Виновницей и убийцей первой жены графа оказалась его вторая жена — Жанна, которая сделала это из зависти и ради положения в обществе.
