Амунд плеснецкий и так-то был одним из самых страховидных людей в войске: длинное лицо с высоким лбом и тяжелым подбородком, неоднократно сломанный бугристый нос, глубоко посаженные глаза под густыми черными бровями. Обычно он не отличался угрюмостью и был приятен в обращении много более, чем можно было ждать, видя его великанскую внешность, но сейчас, с мрачным выражением лица, был похож на кого-то из богов мира мертвых. «А мы – на несчастные души, ему подвластные», – думал Свен, бок о бок с братом сидя на земле напротив Амунда, возвышавшегося над ними, как божество над смертными.
– Я созвал вас, мужи, – густым низким голосом начал Амунд, – потому что надо что-то решать. Мы не можем ждать бесконечно, если не хотим дождаться беды.
– Что с Гримом? – спросил Годо о том, что было на уме у каждого. – Из нас ты видел его последним.
– Последним его видел Божевек и его люди. – Амунд взглянул на киевского боярина.
– Хотелось бы услышать, что ты знаешь.
Годо недолюбливал Амунда, но поскольку тот был знатнее всех из уцелевших, казалось, что он в силу этого знает больше.
– Грим сказал мне отплывать вслед за вами. Я слышал с реки небольшой шум на берегу, но подумал, что на него тоже напала хазарская пешая толпа, как на меня, когда я с моими людьми садился в лодьи.
– Почему ты не вернулся к нему?"
"– Он не просил меня вернуться, – подавляя досаду, что приходится отвечать перед младшим по годам и положению, бросил Амунд. – Я отбился от этой толпы сам и не сомневался, что Грим отобьется тоже. У него ведь сильнейшая дружина во всем войске…
– Была, – дополнил Жизномир его заминку.
– И он не звал на помощь. Это могут подтвердить и поляне, они отплывали позже нас. – Амунд кивнул на Божевека.
– Но его нет! – Годред встал на колени и выпрямился, чтобы быть повыше. – Мы ждем с рассвета, а сейчас уже солнце вон где! – Он ткнул вверх. – Что мы должны думать – что он погиб? И все его люди тоже?
Круг сидящих и полулежащих на земле бояр загудел. Каждый уже думал об этом, но Годо первым высказал общий страх вслух.
Если бы вождь пал у всех на глазах, было бы легче свыкнуться с этой мыслью и понять, как быть дальше. Но никто этого не видел, никто не мог подтвердить гибели Грима, и все попытки что-то решить упирались в безнадежную растерянность.
– Я не думаю, что хакан-бек зазвал его в гости, чтобы женить на своей дочери, – отрезал Амунд. – Если все было как рассказывают поляне, то конница отсекла киян от лодий, и они были перебиты.
– Ну а может, нет? – воскликнул Свен.
