– Посмотрим, кого овцелюбы выставят, тогда и подберем человека, – говорил он, глядя, как Фридмар выпрямляется на лодье и на вытянутых руках поднимает свой испятнанный стрелами красный щит.
Ждать пришлось недолго: видимо, буртасы выбрали своего бойца заранее, перед тем как сделать русам это предложение. Пригорки густо заполнились всадниками, и русы стояли в своей «крепости» в полной готовности к чему угодно, но буртасы больше не шли на приступ. Они ждали.
Потом у буртасов затрубили рога, и под приветственные крики из-за пригорка выехало… нечто такое, что у многих сам собой открылся рот от изумления.
Человек-гора сидел верхом на верблюде, поместившись между двух горбов, отчего обычные люди на лошадях и вовсе казались перед ним мелкой порослью. Буртасы встретили его появление радостными воплями, взмахами рук. В победе они были уверены – один вид паттара на верблюде должен был устрашить русов. Само то, что он у них был, и навело Илехмет-бия на мысль предложить пеший поединок: проявить великодушие, склонить к своему замыслу, а потом и получить всю сарацинскую добычу без потерь.
В русской «крепости» тоже не остались равнодушны.
– Гля-а-адь! – полетело со всех сторон.
– Еж твою в киль!
– Вот это чудище!
– Бес тебе в живот!
– Гляди, сам с медведя, а рожа хомячья!
Не приближаясь слишком к человеку-горе – лошади не выносят верблюдов и могут взбеситься, – вперед снова выехал знакомый Фридмару толмач.
– Вот наш паттар! – радостно закричал он, будто подарок приготовил.
– Пысак Байсар! Маттур качча, щав тери вайла та пысак![35] Нет ему равного под Великим Небом! Нет такого коня, который мог носить его! Он бьется пешим, как вы. Илехмет-бий спросить: будет ваш оглан или вы отдать нам добыча теперь?
– Скажи – будет! – крикнул Амунд Фридмару, все еще стоявшему со щитом на лодье.
Все смотрели на князя, проверяя, какое впечатление на него произвело появление человека-горы. Но Амунд не выглядел устрашенным. Наоборот, с явным удовольствием ухмыльнулся, и от ухмылки правая сторона его рта резко дернулась вверх, будто по скале прошла глубокая трещина.
– Да он человек или шайтан какой? – воскликнул Хавлот.
– У нас тоже есть тот, кого не считают человеком! – утешил его Амунд и нашел взглядом стоявшего поблизости оружничего. – Ярни! Щит давай.
У телохранителей вытянулись лица, а потом и до других дошло.
– Ты сам хочешь? – Среди общего изумленного гула Хавлот подался к бывшему зятю.
