Мамалай подтвердил, что молодую жену сюр-баши, перед тем овдовевший, прошлой зимой привез из похода за данью в земли чермису, но взял ее по уговору с ее знатными родичами и души в ней не чает, так что дарами для нее они не менее угодят и ее мужу.
Резали баранов, готовили ужин для дружины. По окраинам русского стана шел бойкий торг. Все в стане были веселы: благодаря Байгул-бию и его жене наконец-то появилась верная надежда выбраться в знакомые края. Оказалось, что идти надо не на восток, на Ак-идель, где когда-то жили какие-то неведомые славяне, а на запад, на итильский приток Волгыдо, чтобы через земли чермису добраться до их дальних родичей – мере.
У Свена тяжкий камень упал с души: впервые с того злосчастного дня, когда им пришлось уйти от переволоки совсем в другую сторону, они знали, куда им направляться. Привыкнув от каждого куста ждать подвоха, русы не ждали, что этот путь будет гладким, но по общему согласию на другой же день принесли жертвы богам в благодарность за этот успех и с надеждой, что им удастся закончить свой долгий путь благополучно.
* * *На пятый день в новую избу повели корову. Ей предстояло провести там целые сутки, и отгородили стойло ближе к двери, чтобы она не разложила свои пахучие гостинцы по всему полу. Все жившие на новом дворе хирдманы собрались на нее полюбоваться: ежедневное вселение в хозяйский дом нового животного стало их любимым развлечением в эти дни.
– Смотри. – Во дворе Свен тронул Вито за плечо и показал кого-то в толпе. – Вон он, Мамалай.
Мы его поначалу звали Итлеха: это значит «слушай меня», он ко всем так обращался, и дренги привыкли так его кликать.
Вито легко нашла в толпе мужчин одного ни на кого не похожего: смуглый морщинистый старик в большой меховой шапке стоял в первом ряду, хохоча во весь щербатый рот и сузив глаза в щелочки.
– Вы его не отпустили? – Вито обернулась к Свену. – Так и привезли с собой?
– Мы не отпустили? Да мы пытались от него избавиться… приданое давали! – Свен засмеялся. – Да старик упрямый, прицепился к нам как репей, не отодрать!
…Кроме подношений для Байгуловой жены, русы передали сюр-баши особые подарки для пересылки Алмас-кану: тоже шелковые одежды и серебряные чаши, числом девять – это Мамалай научил, что дары царю должны соответствовать священному числу девять.
Если делаешь все как положено, то и исход будет такой, на какой ты рассчитываешь, учил Мамалай. Алмас-кан находился в своих летних кочевьях, и ответа от него предстояло подождать.
