Многие снимки успели выцвести и покоробиться, приклеенные к бумаге дешевеньким канцелярским клеем, однако эта их старина казалась еще более выразительной. Кроме общих видов здания музея, парка, вспомогательных построек и детальной фотолетописи залов с экспонатами, была целая галерея портретов, мужских и женских, людей пожилых и не очень, сделанных в одном ракурсе, на три четверти оборота, развешанных на стене в некоем строгом порядке. Если смотреть из одной точки, обведенной на полу белой краской, можно одновременно поймать взгляд всех этих людей и тем самым как бы оживить их.
Излучение их взоров с простых черно-белых фотографий даже у толстокожего к чужим чувствам Сторчака вызывало непроизвольный и необъяснимый озноб. Неизвестно, кто из аналитиков и бывших чинов разведки открыл этот эффект, кому пришло в голову свести воедино их взгляды, но это было открытие, не подвластное никакой компьютерной программе. Самые разные люди объединялись по неожиданному признаку и качеству – одухотворенности, которое ничем иным нельзя было выявить и замерить, как физическую величину.
Этот экспериментальный тренажер психоаналитики так и назывался – «одухотворенный ряд». Стоило заменить хотя бы один портрет, повесить, например, любой другой, случайный или даже известной, но не вписывающейся личности, как этот массированный гипнотический сеанс разрушался, что аналитики Смотрящему и продемонстрировали. И тут один из ученых, какой-то невзрачный бородатый старикан, не удержался от полускрытого издевательского намека.
– У вас случайно нет с собой портрета? – спросил он. – Можно поэкспериментировать, пополнить ряд…
– Спасибо, случайно нет, – выразительно промолвил Сторчак.
Судя по надписям на снимках и узнаваемости некоторых лиц, большинство сфотографированных относились к совсем простым людям – смотрительницы, научный руководитель, два старика-посетителя, директор музея. Правда, в общем ряду тут были еще боярыня Морозова со знаменитой картины, первый космонавт Гагарин, Ломоносов, маршал Жуков, певец Тальков, артист Шукшин и еще несколько знаменитых персон.
Но что в первую очередь притянуло внимание Сторчака – Алхимик! Он не выпадал из этого ряда, не искажал гармонии, а напротив, весьма органично вписывался.
Что также продемонстрировали аналитики…
Церковер много раз говорил ему о некой «третьей силе», которая давным-давно негласно существует в России, независимо от властей, режимов и времени.
