Мороз, пытаясь пригладить непослушные растрепанные волосы, подсел к столу, поддернув форменные галифе и поправляя свалившиеся с плеч подтяжки. Он попытался спросить Михалыча, как они вчера и по какому поводу пили, но из горла вырывались только хриплые звуки. Подойдя к раковине, Мороз умылся, откашлялся и снова вернулся к столу, где фронтовик уже разлил по стаканам водку и выловил со дна почти опустевшей банки малосольные огурчики.
Они молча кивнули друг другу и нетерпеливо опрокинули в пересохшие глотки водку. Пока дыхание восстанавливалось, пока хрустели на зубах огурчики, появилось и ощущение тепла в теле, озноб стал пропадать, унималось биение в висках и в сердце, казалось, что кровь наконец побежала по сосудам, омывая застывшее тело, отупевший мозг.
– Ты вот вечером говорил, что тебя начальство не ценит, не уважает, – начал Михалыч. – Я тебя понимаю, это тяжело. Ты ищешь шпиона, того, кто у вас там, на заводе, а тебя не ценят.
– Что? – Мороз хмуро уставился на инвалида. – Ты о чем это, Михалыч?
– Ты же вчера мне сам жаловался, как ты землю роешь, а тебя не ценят.
Что ты девчонку эту подозреваешь, а тебя не поддерживают. Ну, ту, у которой отец погиб во время каких-то испытаний. Ты прав, прав, Карпыч, в такое время надо всех подозревать, полумер не бывает, когда вся страна воюет. Потом разбираться будем, кто невиновен, а сейчас строже надо, строже! Давай-ка еще по одной дернем!
Мороз смотрел, как в его стакан наливается водка, а сам напряженно пытался вспомнить, чего он такого спьяну наплел Михалычу.
Неужели и правда про шпионов на заводе ему говорил, про Алину Викулову. Хорош капитан НКВД, совсем распоясался, распустил язык! Надо разговор на другую тему перевести, а то вон понесло его. Не дай бог, где еще брякнет, его же за это в Соловки упекут.
– Так! – Главный инженер припечатал рукой бумаги на столе, прекращая гомон в кабинете. – Прекратить базар! Пока Елизавета Сергеевна в больнице, нам нужно заменить ее в «библиотеке». Кто у нас еще с допуском к секретным работам?
– А что с Каплуновой? – спросил молодой инженер Лыков.
– Как она там?
– Возраст, ребята, – с хмурым видом проворчал главный инженер. – У человека была трудная жизнь, сейчас война, и все мы живем и работаем на износ. Плохо с сердцем стало, обморок на фоне сердечной недостаточности. Не знаю, сколько ей придется полежать в больнице на уколах и витаминах.
– Ну, давайте кого-нибудь из нас посадим в «библиотеку», – предложил инженер Березин, переглянувшись со своим другом Лыковым.
