Михаил что-то говорил, убедительно и даже угрожающе нес какую-то околесицу, он завладел вниманием уголовников. И, как только журнал упал на утоптанный снег под ноги главаря с оттопыренными ушами, Коган начал действовать.
Рывок рук вниз, с поворотом в сторону больших пальцев рук бандита, которые его держали. Освободить руки таким приемом удалось мгновенно и довольно легко. Одновременно схватив локоть второго уголовника, Коган опустил подбородок под него, не дав возможности сделать удушающее движение. И одновременно он оттолкнулся двумя ногами от земли и резко ударил второго бандита.
Да так, что тот отлетел и, поскользнувшись на утоптанном снегу, грохнулся на четвереньки. Удар локтем находившегося сзади в солнечное сплетение не пробил ткань и подкладку пальто, но зато испугал противника. И тут же Коган ударил его, не целясь, в лицо. Кулаком назад через плечо он учился бить еще несколько лет назад. Главное, попасть в самые чувствительные места: в нос, по глазам. И, когда бандит вскрикнул от боли и чуть ослабил хватку, Коган схватил его за кисть руки и, помогая всем телом, вывернул ее до хруста, а потом броском через себя опрокинул уголовника на снег.
Сосновский понял, чего ждет Михаил. И, когда он бросил журнал на снег, отвлекая тем самым внимание всех бандитов, его рука метнулась вправо. Одно мгновение – и в худой длинной шее бандита уже торчала финка, вошедшая в плоть почти до самой рукоятки. Рука Сосновского тут же метнулась под пальто, где под брючным ремнем на животе торчал его ТТ. Михаил не стал терять времени и вынимать оружие, он выстрелил дважды прямо через пальто, едва только ствол пистолета выскользнул из-под брючного ремня.
Второй бандит, схватившись за живот и утробно крича, свалился. Теперь Сосновский вытащил оружие наружу и наставил на ушастого, целясь ему прямо в глаза.
– А ну-ка замри на месте! – приказал Михаил, боковым зрением отметив, что Коган разобрался со своими двумя противниками и держит обоих на мушке пистолета.
– Не советую, приятель, – криво усмехнулся ушастый.
– Долго живым не проходишь.
– Советчик из Дома Советов, – хриплым зловещим голосом произнес Коган. – Засунь свои советы себе поглубже, чтобы при ходьбе не выпадали. Тебе сказали, что, если мы захотим, мы весь ваш паршивый городишко на уши поставим. Куда ты лезешь, шавка? На кого ты хвост поднял?
Ушастый посмотрел на двух убитых товарищей, посмотрел на двух живых, один из которых сидел на снегу, не зная, то ли подниматься, то ли лечь от греха подальше.
