Борис отметил, как напрягся второй, стоявший чуть поодаль и посматривавший по сторонам. «Интересно, – подумал Коган, – вот передадут они мои слова своим авторитетным ворам. И что дальше? Велят меня “на перо поставить” или встретятся со мной, условия ставить будут? Ясно, что этих “шестерок” присылать больше не будут. Иначе я кого-нибудь из них пришью. Это, кажется, поняли все. Другое дело, что словам в этом мире верят не особенно. Сказать можно все что угодно. Собака лает, ветер носит».
Усмехнувшись и смерив презрительным взглядом собеседника, Коган прошел через ворота и вышел на улицу.
«Ну, посмотрим, что будет дальше. Не исключен вариант, что эти двое обидчивые, как девочки, и постараются меня пырнуть ножом в толпе. Но вряд ли»."
"Инженер Васильчиков старался вовсю. Он тащил Шелестова консультироваться то к одному, то к другому специалисту. Они обсуждали различные технические решения, какие-то эффекты, возникновение вибрации, посторонних шумов. Максим с трудом понимал, о чем идет речь, но старательно поддерживал своего «подчиненного» соответствующими междометиями и глубокомысленными фразами в том случае, если Васильчиков с чем-то соглашался в беседе со специалистами или высказывал иное суждение.
– Не могу не согласиться, – с серьезным видом кивал Шелестов или вставлял другое:
– Это, товарищи, мнение нашего коллектива. Так считают и наши специалисты.
Но во время этих бесед и обсуждений, а особенно и между ними, порой даже на лестнице в курилке очень сложно задать вопрос, который касается соблюдения секретности, подозрений того или иного специалиста, где враг может добраться до секретов ОКБ-21.
Задать так, чтобы собеседник не заподозрил тебя в том, что ты сотрудник НКВД. Или того хлеще, что ты не шпион. И Шелестов присматривался к специалистам, оценивал их и задавал свои вопросы, получал ответы и мгновенно переводил разговор на другую тему, чтобы собеседник не сразу понял, о чем его только что спрашивали и почему. Приходилось собирать мнения инженеров и о погибшем Николае Борисовиче Викулове.
Пару раз он советовался с Филоновым по поводу сотрудников, особенно старательно присматривался Максим и к Алине Викуловой.
Кто же здесь пособник врага? Кто предатель? Вопрос не стоит так: вольный или невольный предатель. Нет, этот человек фотографировал чертежи и формуляры и передавал их вражескому шпиону. Он делал это сознательно, он получил шпионскую технику и знал, что будет действовать в ущерб своей Родине.
