– Уж кому, как не мне, выражать доверие.
– Поговорить мы пришли, посоветоваться, – покивал понимающе Химик. – Давно ты в городе не был, а тут многое изменилось. Не скажу, что уголовка свирепствовать стала. Жили мирно и тихо, на рожон не лезли. Да вот Седой появился в городе, и кровушка полилась. Седой много народа положил, а слова своего не сказал. Понимаю, поспорили, двое за один кусок взялись. Бывает. Ну так дело не только в этом, дело в том, что уголовке это не нравится, стрельба в городе не нравится. А тут еще НКВД, а кто на рожон полез и жену начальника выкрал и под замок посадил, условия ставить начал? Это ведь объявление органам войны, а это нам надо? Нам это зачем? Посоветоваться хотели мы, стрельбу в городе прекратить.
А ты, говорят, с Седым крепко сцепился.
– Да вы что! – изумлению Гриба, казалось, нет предела. – Я с Седым сцепился? Я, конечно, помню, как его люди творили в городе что хотели. Ни с кем не считались. Ну а у кого с ним стычек не было? Да только это же в прошлом все.
Вы вот говорите, войну в городе надо прекратить от греха подальше, пока уголовный розыск да НКВД за нас не взялись по-серьезному. Так и нет же уже никакой стрельбы! Тишь да гладь да божья благодать. Вы хорошо сделали, что пришли ко мне с миром, пришли советоваться. Я ведь смог договориться с Седым. Между прочим, и от вашего имени тоже, и за вас я перед ним поручился!
– Как это за нас? – не удержался Сеня Гура. – Без нашего ведома? Нас не спросив?
– Ты, Гура, горячий! – улыбнулся Гриб.
– Пальцем тронь, и обжечься можно. За то и уважаем тебя, за горячность твою, за преданность нашим законам! Поручился, а что было делать. Мне спокойствие в родном городе важнее всего. Ведь Седой, он что, он ни с кем встречаться не хочет, гордый он. А я его убедил, что так нельзя. Он не всех наших понятий придерживается. Я вам по секрету скажу, не совсем он наш. Этим ремеслом занялся, а зоны не видел, да и никто из его дружков там не бывал. Новичок он в нашем деле, судить его строго не надо, учить его надо, на свою сторону привлекать, чтобы беспредела не было.
Неблагодарный труд это, вот что скажу. И вы ко мне с претензиями, а я ведь остановил стрельбу в городе, я первый, кто с Седым разговаривать начал, объяснять. Вы вот спешите, а он думает. Может, и раскаивается. Вам важно, чтобы он долю от полученного в общак внес? И он обязательно внесет. Вот поймет все, разберется в себе и в наших делах и станет таким же, как мы. А вы все торопитесь.
