Платон со Златоном играли в оловянных солдатиков. Шестилетний Злат был невероятно непоседливым, активным донельзя, а четырехлетний Платоша – не по годам умный мальчуган. О чем говорить, он умудрялся воровать из отцовской библиотеки книги о магии, пусть читал еще совсем плохо. Но ориентировался по картинкам, запоминал формулы, а после вдумчиво перерисовывал цветными карандашами в блокнотик.
Агата прекрасно знала о маленьком «грешке» сына, но не запрещала ему копаться в книгах. Ничего плохого он не сделает, листает аккуратно, никогда даже страницу не загнет.
Да и Серп хоть запрещал лазать по библиотеке, но сам же дико гордился, когда Платон рассказывал что-нибудь про колдовство.
Злата книжки интересовали мало. Ему больше нравились машинки или мультфильмы, которые показывали по телевизору. Он любил играться с другими детьми и напоминал самого Серпа в молодости – такой же неунывающий и улыбчивый.
Такие разные у них росли дети, но одинаково замечательные.
– Мама, Платон отбирает у меня пехотинца! – пожаловался Злат, показывая брату кулак.
Платон покачал головой.
– Это не пехотинец, а полководец, посмотри на его одежду. Папа же тебе объяснял, а ты опять неправильно им играешь!
– Нельзя играть неправильно, это моя игра, как хочу, так и играю! Мама, скажи ему!
Агата закусила губу, чтобы вновь не закипеть от гнева. Как можно было сказать, что Злат – не от Серпа? Что в голове этого невозможного орка?! Чем он вообще думает?!
Всю жизнь она любила только своего мужа. С самой юности. Когда ещё он был весельчаком и душой компании, когда играл на гитаре и заразительно улыбался – пока его не накрыл жуткий магический дар, превративший некогда светлого орка в собственную мрачную копию.
Она оглянулась. Вновь вспомнилось, что в кабинете, совсем недалеко от игровой, сидит опасная тварь, и детям попросту нельзя находиться рядом с ней. Кто знает, что придет Медее в голову.
Надо сейчас же уходить. Забирать детей и поскорее убираться из этого дома. Серп думает, что жена и старший ребенок ему не нужны? Что ж, пусть так.
Он обязательно опомнится и пожалеет о своих словах. Но Агата не будет преданно дожидаться извинений на коврике под дверью. Она свободная женщина и вольна уйти.
Только куда?
Можно уехать к маме. Та хоть и любит зятя, но не прогонит и не станет осуждать.
Ещё полчаса назад Агата собиралась серьезно поговорить с Серпом и надеялась, что он её услышит – а теперь планировала побег.
– Детки, хотите в гости к бабушке? – выдавила из себя улыбку.
