Смотрю на Ярика и гадаю, надо ли снова спросить, где он собирается спать? Или просто встать и достать комплект белья, постелить ему в гостиной?
Пока я мучительно соображаю, Яр снова начинает:
– Еще ты очень красивая, знаешь?
– Нет, – отзываюсь неуверенно и как-то торопливо.
Он удивляется как будто бы очень искренне:
– Как это «нет»?
Протягивает руку и перебирает мои волосы. Цепенею, пережидая волнение, которое беснуется в моей грудной клетке от близости его тела. От того, что касается так легко и нежно. Как будто я правда что-то для него значу.
– Ты уверял, что я тощая, – не могу не припомнить, когда возвращается возможность говорить.
– Я болтаю много лишнего, извини. Но ты правда очень худенькая. И это совсем не комплимент.
Неприятное чувство досады царапает горло. Не хочу никаких лекций про вес или питание.
Но Шмелев придвигается еще ближе, касается своим лбом моего, говорит совсем тихо:
– Ты удивительная. И тебе не нужно худеть еще сильнее. Тебе вообще не нужно худеть, понимаешь?
Он проводит рукой по моей спине, и меня перетряхивает от очередной волны мурашек.
Умираю, как хочется, чтобы он меня поцеловал. Но Ярик как будто специально этого не делает. Почему?
– Спасибо, – шепчу я в ответ.
– Пожалуйста, – он улыбается и продолжает гладить меня по спине.
Смертельно приятно. Я жмурюсь от удовольствия и думаю, что так тоже хорошо. Это ведь какой-то важный момент между нами? Он бы не остался, если бы не хотел. Так? Так. Пусть не целует. И так достаточно. И в ту же секунду выпаливаю, распахнув глаза:
– Ты меня не поцелуешь?
Его рука замирает, и сам он чуть подается назад – наверное, чтобы лучше видеть эмоции на моем лице.
Я же проклинаю себя за несдержанность и жажду провалиться хотя бы на несколько этажей ниже.
– А ты этого хочешь?
– А ты?
– Кто-то должен сказать первым, иначе до утра будем ходить по кругу.
Хмурюсь и нервно закусываю нижнюю губу. Это точно буду не я. И так выставила себя идиоткой. Еще бы выпрашивала! Какой позор.
Ярик убирает руку с моей спины. Все, я его напугала.
Оттолкнула. Прикусываю губу еще сильнее, чтобы перебить первые позывы расплакаться.
Но он упирается большим пальцем мне в подбородок и заставляет разжать зубы. Надавливает чуть сильнее и оттягивает губу.
Говорит:
– Я очень хочу. Но боюсь, что все еще сильнее запутается.
А я повторяю то, что уже говорила ему совсем недавно:
– Падай, Яр.
И он тут же откликается на мой неловкий призыв. Подается вперед и нежно касается моих губ. Взрыв. Фейерверк.
