Я качаю головой и иду к окну, изучая по пути белые глянцевые фасады кухни. Вижу кошачьи миски и спрашиваю:
– У тебя есть кот?
– Да, – Гольцман неопределенно взмахивает рукой, – Рекс где-то в комнате, он к чужим не выходит.
Я удивленно хмыкаю:
– Ты назвала кота Рекс?
Она хмурится, кивает и спрашивает:
– Будешь чай?
– А кофе есть? Чай я уже пил.
– Есть, – Гольцман открывает шкаф и тянется к верхней полке.
– А ты всегда в тишине сидишь?
– На кухне? – уточняет она.
Мои губы подрагивают, сражаясь с улыбкой.
Говорю спокойно:
– Ну, начнем с кухни.
Тут ты всегда в тишине?
– Да. Я не ем под телевизор.
– Очевидно потому, что это неправильно? – пытаюсь сильно не иронизировать.
Женя серьезно кивает:
– Да.
– А музыка?
– Что?
– Ну, музыка, Гольцман, – терпеливо объясняю я, – знаешь, что это такое?
– Яр, ну не делай из меня совсем уж чудовище! Знаю я музыку.
– Почему не слушаешь?
И она снова теряется. Смотрит на меня настороженно. Видимо, чтобы скрыть эмоции, оборачивается к кофемашине:
– Молоко нужно?
– Не, давай так, не помешает взбодриться.
Женя двигается по кухне легко, но как-то скованно, ставит передо мной сухофрукты и орешки. Я поднимаю на нее выразительный взгляд.
– Что? – она прячет пальцы в рукава домашней кофты.
– Жень, а тебе никогда не было тесно? – вдруг спрашиваю. – В этой правильности и стерильности?
– Ты меня по имени назвал.
– Ну да, тебя же так зовут.
– Раньше не называл, – упорствует она.
И я понимаю, что она, конечно, права. Раньше не называл. С другой стороны, какая разница? Жендос, Женя.
Гольцман. Это ведь все про нее.
– А сейчас назвал. Не беси, Гольцман, – начинаю заводиться, но оттормаживаю и перевожу тему, – вон, у тебя даже «умная» колонка есть.
– Ну, я время у нее спрашиваю. Или про погоду. Или свет в коридоре включаю.
– Идеальное применение, – ворчу я. – Давай начнем с одной песни. Не буду шокировать тебя полноценной вечеринкой.
– Ну давай попробуем, – наконец с привычным апломбом задирает она подбородок.
Заглядываю в телефон, чтобы выбрать трек из своего плейлиста, и обращаюсь уже к колонке:
– Включи песню «Ром с колой».
– Ты же, наверное, догадываешься, что я не пью?
– Ты просто меня убиваешь, заучка, – тяну я, – разве песня от этого может стать хуже?
– Не знаю, наверное.
– Просто послушай и не души меня. Сядь, кофе попьем.
Она послушно опускается на стул напротив.
Смотрю на Женю, отпиваю из маленькой кружки, как раз для эспрессо. К прослушиванию песни она подходит, как и ко всему, обстоятельно.
