Чуть сильнее поворачиваю голову и ловлю взгляд зеленых глаз. Улыбаюсь жене и наблюдаю, как она непроизвольно оглядывает мои ямочки на щеках. Обожаю, когда она так делает.
– Ярик.
– А?
– Работай давай, скоро деды наши приедут. Если оставишь меня с ними одну, я тебя убью.
– Расслабься, Гольцман, – фыркаю, с трудом возвращаюсь к тексту письма, – не оставлю.
– Сам ты Гольцман.
Я глухо смеюсь. Женя крайне неохотно расставалась со своей фамилией, и теперь мне нравится ее поддразнивать. Она легко толкает меня в затылок, чем веселит еще больше.
Жена отходит, и я, пока заканчиваю работу, рассеянно прислушиваюсь, как она инспектирует рюкзаки пацанов, вытаскивая лишнее и добавляя необходимое. Конечно, с воплями, они у нас иначе не умеют.
– Мам, на фига мне этот свитер, он колется! У меня толстовка есть.
– У воды всегда холоднее, Глеб.
– А это зачем ты вытащила?
– Так, все, молча взяли рюкзаки и пошли обуваться! Вон дедушки уже приехали.
Я бросаю взгляд на телефон, туда как раз приходит звонок с видеодомофона.
Да, дедушки и правда уже приехали. Ускоряюсь и захлопываю крышку ноутбука, как раз когда в дом заходят наши старшие.
Пацаны приходят в восторг, орут:
– Деда Ленин! Деда Шмель!
– А какого, простите, хрена я Ленин, а он Шмель? – недовольно басит Женькин отец, когда я выхожу к ним на террасу.
– Пап, не выражайся, они же все запоминают.
– Ой, а то они слов похуже без него не знают, – ржет мой родитель.
– А мы знаем!
– Да, знаем!
– Это ты, скотина, их надоумил так меня называть, – шипит Ленин, наклоняясь к моему папе.
– Расслабься, ничего уже не изменить.
Я жму мужчинам руки и отхожу чуть в сторону, пока они обнимаются с внуками и разбираются с вещами.
Женя подходит ко мне и, обнимая за талию, вздыхает:
– И чем закончится эта рыбалка? Не подерутся они там? Я это не про младших.
– Ничего, Де им там хвосты накрутит, по струнке будут ходить.
По ступеням с большим отставанием, но с невероятным упорством взбирается дед. За последнее время он сильно сдал, но все еще держится бодрячком.
На морально-волевых, как говорится. Сто раз уже предлагали переехать к нам, но Де пока отказывается. Честно говоря, мне от этого очень неспокойно, но каждый раз, когда он демонстрирует мне свой средний палец в ответ на это предложение, у меня камень с души падает. Значит, есть еще порох, значит, еще поборемся и порадуемся.
– Так, молодежь, что тут за крики опять?
– Деда Ленин и деда Шмель ругаются, – доверительно сообщает наш младший, обхватывая Де за шею.
