Женина мама сбивается всего на секунду, но затем говорит с еще большим напором и с ужасающим ядом в голосе:
– Да! Показать, что она о тебе пишет? До чего ты ее довел?
Она раскрывает блокнот и подносит к моему лицу исписанные страницы. Я уже не могу сдерживаться. Агрессивно вырываю дневник из ее тонких пальцев и прижимаю к себе:
– Что вы несете? Это вообще никто читать не должен! Ни я, ни тем более вы!
– Ярик, Ярик, тише, – бормочет Антон, оттесняя меня в сторону.
– Разговор окончен. Женя заболела. Сюда уже едет врач, который привык с ней работать.
В вашей помощи мы не нуждаемся.
Она проворно захлопывает тяжелую дверь, и все, что я успеваю, это рвануться вперед и садануть по холодному металлу кулаком.
– Ярик, – говорит за моей спиной Долин.
– Подожди, – выдавливаю из себя с трудом.
Выдыхаю с хрипом, но не могу вдохнуть. Упираюсь ладонями в дверь, склоняю голову, пытаюсь успокоиться и втянуть воздух, но ничего не выходит. Из груди вырывается утробный стон.
– Яр, ты как? Шмелев, твою мать!
Я же пытаюсь вспомнить то, о чем когда-то мне рассказывала Женя.
Крепко зажмуриваюсь в затопившей меня панике. Старательно сканирую свои ощущения, перечисляю про себя, что именно чувствую. Когда понимаю, что появляется возможность вдохнуть, дышу так, как учила Женя.
Кажется, вечность спустя я поднимаю голову и наконец прихожу в себя. Злюсь, конечно же. Сейчас вообще не время для подобных приколов! Как там Женя говорила, паническая атака? Мне нельзя пропускать удары, не в этот момент.
– Порядок, – произношу хрипло.
– Придурок, – выдыхает Антон, – напугал меня жесть как!
– Извини, – приседаю, чтобы подобрать с пола блокнот, который вывалился из рук.
– Что это было?
– Баг. Не парься.
Заталкиваю дневник Гольцман в свой рюкзак. Не знаю, насколько ее мать все переврала, и знать не хочу. Я доверяю своей девочке и не буду копаться в том, что она записывала только для себя.
– Мне кажется или она куда-то головой отлетела? – интересуется Долин, большим пальцем указывая на дверь.
Я хмыкаю и подпираю дверь спиной:
– А ты видел ее адекватной?
– Нормальная женщина всегда была, вопросов не возникало.
– Про какого, на хрен, врача она говорила?
Антон качает головой:
– Слишком абстрактно прозвучало.
– Но как будто бы не терапевт, да?
– Очень сомневаюсь в этом. Психолог?
– Боюсь, что психиатр.
Долин кидает на меня ожесточенный взгляд:
– Думаешь, она совсем уж чудовище?
– Да не знаю я!
– Что будем делать?
Я хватаюсь пальцами за переносицу и сжимаю до боли.
