Наверное, не стоило так говорить, Женя ведь действительно волнуется.
– Не переживай, пожалуйста, так сильно. Это просто проект.
– Это экзамен.
Я закатываю глаза и отпиваю кофе. Гольцман молча смотрит, потом теплеет взглядом и берет меня за руку:
– Вообще-то это проект, из-за которого мы с тобой вместе.
– Рада, что была неправа?
– В смысле?
– Так ты хотела, чтобы мы с тобой подружились, – веселюсь я, – не делай вид, что не помнишь."
"– А ты все время собираешься мне об этом напоминать?
– Конечно! До конца жизни, – тянусь через стол и чмокаю ее в нос.
– Завтра встретимся с папой?
– А он опять перенесет? Можно сразу прикидывать другие планы?
– Ярик, не язви, мне очень за это неудобно. Он обещал, что не перенесет.
– Конечно, встретимся, – соглашаюсь легко, – уже давно пора. Как с мамой?
Женя поджимает губы и сосредоточенно листает ежедневник. Всегда так делает, когда не хочет отвечать. Водит пальцем по страницам, что-то подчеркивает фиолетовым маркером.
Я не тороплю. Ем свой салат, подношу к ее губам вилку.
Она поддается все еще со скрипом, но, кажется, уже легче, чем раньше. Все равно приходится следить за тем, сколько Гольцман ест. И, главное – действительно ли она ест, или просто возит еду по тарелке, разбивая на разные кучки и отвлекая меня трескотней. До сих пор не понял, честно говоря, насколько серьезно стоит воспринимать эту ситуацию.
– Нормально, – отвечает Женя в конце концов нехотя.
Дальше я не давлю, знаю уже, что не нужно. Просто протягиваю руку и заправляю ей за ухо светлую прядку.
Звякает колокольчик на двери, и я машинально смотрю на вход. Там стоит Долин.
Челюсти непроизвольно сжимаются, рука застывает в воздухе. Не появлялся же все это время, что ему сейчас-то нужно?!
Подаюсь вперед через стол и крепко целую Гольцман в губы, а затем откидываюсь на спинку своего стула, вызывающе глядя на Антона.
Он глаз не отводит. А потом… улыбается. Я немного теряюсь. Тем более, что он направляется прямо к нам. Вообще кофейня эта очень маленькая и удачно прячется во дворах рядом с колледжем.
Студенты сюда обычно не ходят, потому что есть две другие точки чуть ближе. То, что Долин сюда заявился, точно не случайность.
– Привет! – говорит он радостно, и Женя, обернувшись, наконец тоже его видит.
Отвечает растерянно:
– Привет.
Я сдержанно киваю и подаю ему руку. Становится любопытно, зачем пришел.
– Я присяду?
Взгляд Гольцман стремительно перемещается к моему лицу.
