– Что она тебе сказала? – вырывается у меня как будто против воли, когда мы уже почти подходим к моему дому. Немного не дотерпел.
– Яр, я бы не хотела говорить.
– Что-то обо мне?
Вопрос эгоистичный, но мне необходимо знать. Боюсь, что Женя заупрямится, но она все же отвечает:
– О тебе в том числе. Но преимущественно обо мне.
Черты ее лица делаются жесткими, зубы сжимаются, взгляд становится злым и болезненным. Тут, наверное, мне бы заткнуться, но я зачем-то снова открываю рот:
– Было что-то о том, что мы ночевали вместе?
– Было и такое.
Яр, честное слово, – Гольцман поджимает губы, – не хочу об этом вспоминать. Потом, ладно?
– Ладно, – на этот раз соглашаюсь легко, испытывая угрызения совести за то, что надавил.
И снова чувствую оголтелую, безумную злость на эту женщину. В голове тысяча предположений, что она могла сказать моей Жене, одно хуже другого.
От удивления громко хмыкаю и качаю головой. Моей Жене. Присвоил, значит, уже. И сам от себя скрыл.
– Ты чего? – с подозрением интересуется она, когда заходим в лифт.
– Какой этаж?
– Десятый.
Гольцман жмет кнопку и смотрит на меня. Воздух вокруг нас густеет. Кажется, напряжение между нами можно руками брать и по карманам распихивать.
Двери закрываются и как будто тем самым обрезают поводки у моих демонов. Двигаюсь вперед, не отрывая взгляда от Жени. Она сглатывает, пятится, пока не упирается спиной в стенку лифта.
– Ярик, – выдает сдавленным шепотом.
Конец фразы я уже хватаю губами и нетерпеливо втягиваю в себя.
Мое имя, произнесенное ее голосом, юркает мне в рот и тут же всасывается в кровь. Забываю, кто я такой и что тут делаю. Целую Женю. И понимаю, что в эту секунду это мой единственный смысл жизни.
Когда она резко отстраняется и подныривает под моей рукой, я теряюсь. Она стоит в коридоре, я все еще в лифте. Смотрю на нее мутным взглядом. Растерянно сую руки в карманы куртки и нащупываю электронную сигарету. Ого. Когда последний раз я курил? Вчера? За то время, что мы были вместе, о никотине я даже не вспомнил.
Более того, и мой организм тоже не подал ни единого знака.
Ошарашенный, я наконец тоже выхожу в коридор. Работает дурацкое обещание, которое я дал себе, кажется, вечность назад? Или я просто так сильно сфокусировался на Жене, что забыл обо всем? Хорошо ли это?
Непослушной рукой достаю из кармана ключи и открываю общую дверь, а потом, как в тумане, и свою квартиру.
– Приперся, блудный попугай?! – в ту же секунду кричит из комнаты дед.
