Минут десять-пятнадцать максимум. Получается, вся эта прелесть находилась в черте города. Поразительно!
Дверь открылась, и я вышел наружу. Пахло хвоей и близкой водой. Птички пели свои незамысловатые песни, и мне показалось, что я нахожусь где-то на летнем отдыхе, на турбазе, но никак не в столице.
Вытащив ключи из кармана, я примерился каким из них открыть калитку.
— Максим, — вежливо обратил на себя моё внимание водитель. — Сами по себе ключи на крайний случай. Всё можно открыть, активировав брелок.
И после этих слов я просто надавил на слегка выступающие цифры на нём.
Что-то слегка запищало, и калитка передо мной просто отъехала в сторону.
— Спасибо, — сказал я водителю.
— Хорошего дня, — ответил тот и пошёл обратно в машину.
А мне хотелось всё бросить, помчаться к озеру, скинуть с себя одежду и наслаждаться тёплыми волнами. Но в этот момент у меня позвонил телефон. Во входящих вызовах значился Лёха.
— Да, слушаю, — ответил я.
— Привет, Макс, — привычно сказал друг. — Мы тут с Никой рассчитываем на тебя, потому что хотим посетить данж и немного прокачаться.
Ты как? Сможешь?
— Нет, — ответил я чистую правду.
— Это ещё почему? — напрягся Лёха. — Другие дела? Или с Асакурой?..
Я хмыкнул. Они даже и подумать не могли, насколько сильно изменилась моя жизнь. Наша, хотелось бы верить, жизнь.
— Да я тут на даче у императора зависаю, — ответил я с совершенно бытовым выражением, как будто ничего и не случилось.
— Где⁈ — друг, кажется, подумал, что я над ним издеваюсь.
— Да у меня тут аудиенция была у императора, а потом он меня в особняк жить направил, но тут обстановка реально, как на высокотехнологичной даче, — ответил я, ровно также, как мог рассказывать о посещении очередного данжа.
— Ты сейчас издеваешься? — уточнил Лёха, и я услышал, как на заднем фоне что-то говорит Ника и, кажется, Юля. — Какой император? Какая дача?
— Да наш, — ответил я. — Российский.
* * *Монстр неизвестной ещё современной науке подгруппы хранился в огромном ангаре с пониженной температурой, ожидая пока его потихоньку изучат и разберут на составляющие.
Примерная стоимость этой туши после разделки составляла от тридцати до пятидесяти миллионов. Большая часть из этих средств уйдёт тем, кто убил этого зверя. Но это было сущей ерундой по сравнению с тем, какой она могла сделать вклад в науку.
Туша была ещё не разделана полностью. Дело в том, что у неё оказалась довольно крепкая шкура, которую просто так нельзя было разрезать.
