В неприметном наряде она могла смешаться с деревенскими жителями, непрерывно сновавшими между соседним селением и замком.
Роль приживалки давала Джоан некоторые преимущества. Лишившись высокого положения, она обрела свободу ходить куда вздумается. Никого не заботило, где проводит время приблудная дочь распутной жены Комина. Она могла выходить за ворота и исчезать, не опасаясь, что кто-то ее хватится. Джоан, в отличие от ее кузин, не сопровождала ни свита, ни стража.
Однако во время тайных вылазок в город она всегда соблюдала осторожность.
Джоан могла защитить себя в случае нужды, но не хотела привлекать внимание и сторонилась людей.
Во время короткой прогулки до города и обратно ранним вечером ей ничто не угрожало. В эти часы воины гарнизона обычно заняты будничными делами, а в пивных еще не так много посетителей (иными словами, ей не придется убегать от любвеобильных пьянчуг).
И в самом деле, на главной улице еще толпились торговцы и покупатели, когда Джоан шла по булыжной мостовой к лавке с дорогими тканями, где ей предстояло впервые встретиться с доверенным человеком.
Она знала, что Брюс с епископом выбирали посредника крайне тщательно, и все же не могла избавиться от чувства тревоги. Особенно уязвимой она чувствовала себя, когда передавала сведения.
Джоан скучала по своей «итальянской монашке», но бывшей ее посреднице, Джанет Мара, пришлось оставить службу у Брюса несколько лет назад, когда ее раскрыли. С тех пор посредники сменяли друг друга, в основном это были монахи, но на сей раз – жена торговца тканями.
Джоан представления не имела, кто эта женщина и почему ей можно доверять, она знала лишь имя."
"Девушка остановилась напротив лавки и посмотрела в окно, желая убедиться, что женщина там, как вдруг увидела в стекле какое-то движение у себя за спиной. Сердце Джоан заколотилось как безумное.
Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы привести в порядок мысли и успокоиться. Джоан не могла в это поверить. Кто-то преследовал ее, и, что еще важнее, она этого не заметила.
В один миг потрясение сменилось гневом. Как она могла не заметить слежки? Возможно, виной тому истерзанные нервы после эпизода с Деспенсером, который так легко застиг ее врасплох в галерее. Это единственное объяснение, что пришло ей в голову.
Святые угодники! Она едва не заговорила с посредницей, едва не передала послание для Брюса!
Но кто следил за ней и зачем?
Ответ не заставил себя ждать. Все ее чувства обострились до предела.
