Позабыв о страхе, она взмолилась:
– Пожалуйста, отец, не заставляйте меня…
– Смотри, черт тебя побери! – Он обхватил ладонью ее подбородок и силой вынудил посмотреть вверх на крепостную стену. – Смотри, что бывает с изменниками и шлюхами, которые предают свою семью и встают на сторону лжекоролей.
В первый миг разум Джоан взбунтовался и скрыл от нее чудовищное, варварское зрелище за мутной пеленой. Но спасительная слепота длилась всего одно мгновение. Словно видения из ночного кошмара, в сгущающихся сумерках проступили тени.
Все яснее и яснее становились они…
Колья деревянной решетки… железный каркас… тесная клетка, в которой едва можно стоять, выставленная на потребу жадной до зрелищ толпы… презрительные взгляды и ухмылки зевак.
Нет! Из раскрытого рта Джоан вырвалось невольное рыдание – она заметила какое-то движение в клетке.
– Мама! – Девочка всхлипнула и бросилась к башне, словно хотела освободить пленницу. Она рвалась к матери всем своим существом. Она должна была что-то сделать. Положить конец этому уродливому фарсу.
Разве можно обращаться так с людьми? Разве мама способна вынести такое? «Ох, матушка, мне так горько!»
Она успела сделать лишь несколько шагов, когда отец схватил ее и оттащил назад. Джоан начала кричать, брыкаться, но он заставил ее замолкнуть.
– Сделаешь только хуже, – предупредил он. – Хочешь, чтобы она тебя услышала? Думаешь, твоя мать хотела бы, чтобы ты видела ее такой?
Джоан понимала: отец лишь пытается избежать скандала, ему безразличны чувства ее матери.
Но слова его достигли цели. Девочка чувствовала: мама не вынесет, если узнает, что дочь заставили смотреть на ее мучения.
И все же она не желала сдаваться. «Ты должна что-то сделать, – сказала она себе. – Матушке нужна твоя помощь».
Уже не опасаясь навлечь на себя гнев отца, она заговорила снова:
– Пожалуйста, отец, умоляю вас. Пожалуйста, помогите ей. Вы не можете оставить ее там.
Но он смог. Именно это и сделал граф Бьюкен, невзирая на мольбы рыдающей дочери, потащив ее к воротам замка.
Никогда прежде Джоан не чувствовала себя такой беспомощной. Она потерпела неудачу. Колени ее подогнулись, она упала бы на землю, если бы отец не удержал ее за локоть."
"Боль и отчаяние на лице дочери заставили графа наконец опомниться. Черная пелена гнева, застилавшая ему взор, рассеялась.
Казалось, отец с опозданием понял, что, возможно, слишком далеко зашел. Он подхватил дочь и прижал к себе, словно красивую куклу из тех, что покупал ей, когда она была ребенком.
