Здесь, в замке, она была слишком ценной союзницей. Но если ее разоблачат… ну да, они оба знали, что случится тогда. – Чуть не забыл. У меня для тебя кое-то есть, – объявил Лахлан.
– Пирог? – Джоан попыталась смягчить шуткой странное волнение, повисшее в воздухе.
Но это не помогло.
– Нет, – серьезно сказал Лахлан. – Вот это. Ты теперь одна из нас, а поскольку татуировка тебе не пристала, я подумал, что это, возможно, подойдет.
Он протянул ей золотой браслет. Изящный, в форме кольца примерно двух с половиной дюймов шириной.
Замочек защелкивался на запястье – маленький стерженек входил в две крохотные петельки. Снаружи браслет украшала прекрасная филигрань, изысканный орнамент, напоминавший старинные кресты на церковных дворах. Дома, в Бьюкене, на северо-востоке Шотландии. Но при виде внутренней стороны кольца у Джоан перехватило дыхание.
Она подняла глаза на отчима, в горле у нее стоял ком. Тонкий рисунок, выгравированный на золоте изнутри, был хорошо ей знаком, хотя она никогда его не видела.
Стоящий на задних лапах лев и паутина служили отличительным знаком членов гвардии, такой татуировкой они украшали себе руку пониже плеча. Ее же знак был особенным, более личным: рисунок дополняло нечто очень важное для Джоан – две крошечные розы. Бледно-красная роза стала символом для тех, кого возмущало варварски жестокое наказание, которому подвергли ее мать.
Джоан молчала, не зная, что сказать. Она боялась, что, стоит ей заговорить, Лахлан поймет, как много для нее значит его дар.
Джоан привыкла скрывать свои чувства. Скрытность стала частью брони, которой она себя защищала, это помогало ей нести свою тайную службу.
– Браслет прекрасен. Спасибо, – с усилием проговорила она. – Это… много для меня значит.
Лахлан кивнул. Возможно, он понимал больше, чем ей бы хотелось.
– Его изготовил Скала. – Джоан слышала о новом члене гвардии и его подвиге – он взобрался на вершину Замковой скалы, чтобы захватить Эдинбургский замок. – Думаю, мне не нужно тебе говорить, чтобы ты остерегалась.
Слишком многие знают, что означают эти символы.
Джоан надела браслет.
– Я буду осторожна."
"– Если я тебе понадоблюсь, передай браслет настоятелю церкви Святой Марии. – Лахлан задержал взгляд на ее лице и помолчал, словно в нерешительности. – Наверное, мне нужно идти. Меня ждут наши люди.
Она кивнула. Расставание с названым отцом всегда давалось ей тяжело. Она чувствовала себя так… одиноко. Обычно ей нравилось оставаться одной.
