А я? А я бросился бежать к выходу из ущелья. Костя дико орал мне вслед, перекрывая шум боя.
Почему я повел себя именно так? Многие потом этим интересовались, да и сам я не раз себя спрашивал. И не мог дать ответа. Много позже, повзрослев и поумнев, надеюсь, я понял, что все дело в страхе.
Именно страх и понимание неизбежно подкрадывающегося «шандец, приплыли» всегда заставляли меня поступать непредсказуемо для чужих, своих и самого себя в первую очередь.
Я несся, буквально обгоняя собственный визг, и если б кому-нибудь в этот момент пришла в голову светлая мысль достать секундомер и засечь время.
.. Мне бы точно торжественно вручили почетную грамоту и кубок. Впрочем, свой главный приз в этот день я все равно выиграл."
"Как мне удалось вскарабкаться наверх по почти вертикальной стенке, сам не пойму. Видимо, гнал все тот же страх, как отца Федора из «Двенадцати стульев», или помог запредельный выброс адреналина. Так или иначе, сопя, потея, плача и переходя от ужаса к дикой ярости, я умудрился подняться на вершину и оказался над карнизом, с которого велась стрельба, в каких-то трех метрах.
Прямо подо мной один «дух» вел огонь по нашим из ручного пулемета, а второй, не то убитый, не то тяжело раненый, валялся на камнях, в обнимку с винтовкой. Я прыгнул пулеметчику на спину, не знаю уж как не переломал себе конечности, и вонзил в горло плохонький кривой нож, купленный накануне за двадцать чеков у веселого узбека-ефрейтора Бахадыра Касымова. Потом отвалил дергающееся в агонии тело в сторону и открыл огонь из пулемета Калашникова китайского производства по стрелкам напротив.
Всем колхозом мы покончили с ними в считанные минуты. Я склонился над первым убитым мной, чтобы вытащить из горла нож, и тут началось: меня выворачивало наизнанку, я плакал, размахивал руками, что-то орал. Когда я на пятой точке спустился с карниза в ущелье к ребятам, Костя подбежал ко мне и с воплем: «Ну, бля, не ожидал!», обнял. Продолжая плакать, я уткнулся грязной, перемазанной чужой кровью физией ему в грудь, а он, гладя меня по голове, приговаривал: «Не ожидал!».
– Стас, успокойся, что с тобой?
– А?! – открыв глаза, я не сразу понял, где я и когда я. Потом дошло, я у Даши в спальне, почему-то с мокрыми щеками, а она гладит меня по голове, пытаясь успокоить. Как Костя Буторин много лет назад.
– Что с тобой?
– Наверное, климакс подступает.
– Ну, если начал шутить, жить будешь.
– Хотелось бы.
– Ты куда?
– Спи, я скоро.
Я жадно курил у открытого окна на кухне.
