Она что-то пробормотала во сне и, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. Я включил ночник – из кресла в углу спальни на меня смотрел мой бывший друг и напарник Толя Фиников, оперативный псевдоним Грек.
Глава 27
День шестой
– Здорово, Скоморох.
– Привет, сволочь, – любезно ответил я. – Чай, кофе, простоквашу, водку, по морде? Ты говори, не стесняйся.
– Да хоть соляную кислоту, – согласился он. – Попроси меня развязать. Я пришел с миром и без оружия.
В дверях показался Володя Лопатин. Подошел к сидящему в кресле и поинтересовался:
– Очухался?
– Не совсем пока.
Это ты меня так?
– А оно тебя..? – ответил Володя вопросом на вопрос.
Что касается Володи Лопатина, то я узнал его еще в мой первый визит на Красноказарменную. Как же иначе, самый многообещающий боец в союзной молодежной сборной. Если бы в то время наших отпускали в профессионалы и судьба свела его с тем же самым Роем Джонсом... Не знаю, кто из них двоих был бы признан лучшим из лучших.
– Разве можно так выражаться при дамах? – внесла свои пять копеек в нашу милую беседу пробудившаяся хозяйка дома.
– Отвернитесь, ребята, я оденусь. Стас, тебя это не касается, попробуй только!
Из-за дверей раздался голос Котова:
– Все проснулись? Кофе поспел, идите трескать, пожалуйста.
– Пошли, действительно, кофейку жахнем, а то спать хочется, сил нет, – предложил Володя и поинтересовался у Грека: – Дергаться не будешь?
– Я не самоубийца.
По кухне сновал Саня, с медвежьей грацией сервируя стол для небольшого ночного междусобойчика.
У окна устроился небольшой худенький паренек с личиком падшего ангела и волчьими глазами, положив неожиданно крупные для его хрупкого тела кисти рук на стол.
– Валентин, – представился он мне и протянул руку. Пальцы у парня оказались просто стальными.
– Очень приятно, Стас, – любезно ответил я и поинтересовался: – Как ты? Говорят, пидорки вконец достали?
– Не то слово.
– У лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, – сюсюкающим голоском влез в беседу Котов, – тонко развито чувство прекрасного, – и томно опустил взгляд.
– Пошел ты, Саня... – начал Валентин и вдруг расхохотался, уж больно интересно смотрелся Котов «в образе».
Меня тоже пробило на смех.
– Грубые вы, и ни хрена не женственные, – грустно сообщил нам Котов и всхлипнул.
Мы заржали в голос с риском перебудить соседей.
– Что за шум? – поинтересовалась Даша, щурясь от яркого света.
– Эти мерзкие гомофобы... – томным голосом произнес Саня и часто-часто заморгал.
Я сполз по стенке, рыдая.
