После третьей поллитровой кружки чаю туман в голове немного рассеялся, и я решил уточнить, «что же было вчера», потому что сам помнил далеко не все.
– Как я вчера?
– Нормально. Перед тем как вырубиться, все кому-то названивал.
– Дозвонился?
– Может, еще раз попробуешь? Держи, – и протянул мне переключатель кондиционера.
– С этим ясно. А что потом было?
– А потом ты вырубился.
– Даже до кровати не дошел?
– Почему, дошел и даже сам штаны снял, только на автопилоте. Да не парься ты, все прошло как в лучших домах.
Приняв по второму разу душ, я кое-как оделся, распрощался с Саней и, неуверенно переступая ватными ножонками, вышел наружу. Вчерашняя пьянка случилась и закончилась, нужно было как-то жить дальше. За семь оставшихся до отлета часов предстояло помотаться по городу и кое-что сделать.
И вот теперь эта кукла сообщает мне через губу, что я, видите ли, хреново выгляжу. А то я сам не знаю...
Глава 42
– Зато ты, как всегда, неотразима, – любезно ответил я, поудобнее размещая похмельное тельце в кресле напротив.
– Что такой уставший, небось, победу праздновал?
– Просто так наклюкался, без всякого повода.
– Ясненько... Если я правильно поняла, убивать меня пока не будут.
– К сожалению, – согласился я. – Папу благодари.
– И когда я смогу сделать это лично?
– Через два-три дня. Не знаю только, как ты будешь ему в глаза смотреть.
– Как-нибудь попробую, а что, ты ему все рассказал?
– В самых общих чертах.
Действительно, кое-что пришлось адмиралу поведать. От услышанного он постарел лет на двадцать, буквально на глазах.
– Некрасиво...
– А ребят моих убивать красиво?
– Ты же знаешь, не я нажимала на курок.
– Именно поэтому ты и жива до сих пор.
– Даже так?
Даже так, именно. Одно дело, когда наши ребята гибнут, выполняя свою работу, и совершенно другое, когда всякая сволочь начинает по собственной прихоти отстреливать их, как куропаток, прямо, так сказать, по месту жительства. В таких случаях мы всегда стараемся ответить по полной. Вон, в девяносто шестом, одни невероятно крутые мужчины вздумали немного пострелять в пиццерии на Пресне.
Уложили, помнится, пятерых, в том числе нашего офицера Вадика Нестеренко с женой. И ничего этим стрелкам не было, потому что у одного была депутатская неприкосновенность, а у остальных двоих – папы. Геша Садко и Благородный Дон тогда решили этот вопрос быстро и изящно.
И вообще, терпеть не могу, когда убивают офицеров. Довелось мне как-то почитывать некого Говлатова.
