– Вали отсюда, вонючка, – не успел я освободить этого героя от остатков клейкой ленты, как тот всхрапнул и понесся прочь по дороге, дробно стуча копытами.
– Что с Гришкой? Да ничего особенного. Я его еще вчера к папе отправил. Пусть пока там побудет.
– А потом?
– Что потом? Жить, по крайней мере, останется. На ренту. Скромную ренту, – добавил он. – Понимаешь, я Борику слово дал.
– Тогда все ясно.
– А если ясно, наливай, и давай кое-что обсудим.
Глава 41
Старенькая, но ухоженная «хрущевка», одна из немногих еще не угодивших под снос на юго-востоке столицы.
Крошечный дворик с несколькими чахлыми деревцами и детской площадкой, теснимой металлическими «ракушками» гаражей. Изнемогающий от навалившегося, подобно снежной лавине, утреннего похмелья, небритый и опухший персонаж на скамеечке у подъезда. Жара.
Обливаясь потом, я просочился между гаражами и вошел в подъезд. Тяжело дыша, поднялся на последний этаж, позвонил в дверь (длинный звонок, два коротких, длинный) и терпеливо дождался, когда меня как следует рассмотрят в телескопический глазок.
Наконец дверь открылась.
– Доброе утро, – вежливо поприветствовал меня паренек самого простецкого вида, Николай, если у меня еще не напрочь отшибло память. Три дня назад в гостевом доме «Сталеваров» Юра называл его «Четырнадцатым».
– Доброе, – без особой уверенности согласился я.
– Проходите.
Я вошел в обставленную со спартанской простотой прихожую: старенький холодильник «ЗиЛ-Москва» в углу, вешалка на стене и полка для обуви на полу.
– Здравствуйте, – на пороге кухни появилась девушка, почти на голову выше своего напарника, узкобедрая и широкоплечая, очень напоминающая статью многочисленные статуи в парках эпохи моей нежной юности.
Для полного сходства не хватало только весла. Хотя в ее заложенной за спину правой руке явно скрывалось кое-что поубойнее.
Я молча кивнул, героически преодолевая тупую боль в затылке.
– Свои, – успокоил напарницу Коля, и она сразу же вернулась назад, на кухню.
– Чай, кофе? – донеслось оттуда.
«Пива, если не жалко», – промелькнуло в моей удивительно пустой поутру голове.
«Бутылок пять, холодненького. А потом постелите мне на антресолях и забудьте там на сутки...»"
"Вопросительно посмотрел на Колю, он молча указал пальцем на дверь. Я вошел вовнутрь и не подумав постучаться.
Коварная девушка Даша сидела в кресле, лениво листая здоровой левой рукой лежащий на коленях глянцевый журнал. Закованная в гипс правая покоилась в широкой медицинской повязке, перекинутой через плечо.
