Ему тут же сковали руки за спиной, нацепили на голову задом наперед маску и, согнув несчастного в позу стартующего пловца, то есть, «голова очень низко, ноги чуть сзади», поволокли на выход.
– Двенадцатый, пятнадцатый, верните клиентам, что у них забрали. Четырнадцатый, отбой. Мы их отпускаем.
– Ясно.
– Есть.
– Понял, – Саня бросил тоскливо сидящему на стульчаке «капитану» его рацию. – Амнистия тебе вышла, служивый. Греби отсюда.
– Ствол верни.
– Держи, – и протянул табельный ПМ рукояткой вперед, – извини, что без патронов, – а когда тот был уже у выхода, тихо окликнул:
– Капитан, эй, капитан!
– Чего тебе?
– У тебя ус отклеился, – и заржал гнусно.
Потрогав рукой верхнюю губу и убедившись, что его в очередной раз надули, служивый махнул рукой и, буркнув: «Шутник, блин», пинком растворил дверь и был таков.
Закон и порядок в очередной раз восторжествовали. Четверо в черном и захваченный ими злодей в пестрой рубашке и натянутой на голову маске прогрохотали вниз по лестнице и в темпе двинулись к выходу.
Еще двое из этой же команды следовали, чуть приотстав, на небольшом удалении, поддерживая друг друга. Уже в холле к процессии присоединился некто в милицейской форме и возглавил ее. Время от времени он подносил руку к усам, и тут же ее одергивал, беззвучно матерясь. В общей сложности вся операция заняла чуть больше пяти минут.
Давешний охранник у входа, очаровательно улыбаясь, распахнул перед ними дверь.
– Успехов в вашей нелегкой службе.
Глава 40
– Петро, пощади, давай чуток прервемся!
– Пощады не будет.
Наливай!
– Ох-х-х... и здоров же ты пить.
– А ты как думал?
Вот и свершилось. Теперь остается дождаться внуков и донимать рассказами, как их дед пьянствовал в компании самого настоящего олигарха и даже перешел с ним до конца пьянки «на ты». Хотя, думаю, придется немного приврать, повествуя о шикарной столовой, паре десятков слуг с внешностью британских лордов, полном заморских деликатесов столе...
Потому что ничего этого не было.
Ни роскошного обеденного зала с огромным столом в викторианском стиле посередине, ни лакеев в ливреях и перчатках и, самое главное, – никаких кулинарных безумств, типа фуа-гра с ежевичным сиропом, суши-хренуши, устриц, омаров, французского вина 1982 года урожая с южного склона тех самых виноградников (помню, в тот год стояло жаркое и влажное лето...), столетних французских коньяков и их ровесника, вискаря от Дункана Маклауда, с уважением.
