Идя к стоянке транспортных капсул, я убеждала себя в том, что все сделала все правильно. Нельзя было отдавать свое без боя. Тем более тем, кто пытается меня уничтожить не только как личность, но и как гражданку. Я была обязана бороться! Что бы не оставила бабушка в чертовом банке, оно принадлежит только мне, и никому другому.
Но как бы я себя в этом не убеждала, страх все равно оставался. Появилось нездоровое чувство вины за то, что из-за меня у кого-то будут неприятности. Садясь в капсулу, я изо всех сил пыталась это мерзкое чувство заглушить.
Планшет и коммуникатор оставила дома, чтобы не дать себе возможности отменить публикацию. И только когда капсула поднялась ад «Эдемом», я вдруг поняла, что возможно и мои отношения с Радовым младшим тоже были построены не на любви.
В горле пересохло, руки затряслись, а я вдруг вспомнила, как познакомилась с Антоном. Это случилось в тот день, когда мы вступили в наследство. Я вышла из офиса юриста после подписания бумаг. Растерянная, разбитая еще не отгоревавшая потерю.
Родители с сестрами уехали домой, а я не могла находиться рядом с ними. Мне нужно было побыть наедине с собой. Я шла в сторону остановки, как вдруг начал лить дождь. До крытой остановки я добежать не успела. За пару минут промокла до нитки. Как раз в этот момент рядом и опустился кар Антона.
- Он все знал, - прошептала одними губами. – Ему было на меня плевать. Все это время. Он врал с самого начала.
Когда я узнала о том, что Радов мне изменяет с моей же сестрой, было больно.
Двойное предательство никогда не проходит без следа. Тогда я смогла убедить себя в том, что не стоит тратить злость и ненависть на человека, который тебя больше не любит. Чувства проходят. Так бывает. Конечно, было бы честнее, если бы он просто сказал о том, что больше меня не любит и ушел в свободное плавание, но для этого нужна была смелость, а она есть далеко не у каждого. Трусость я смогла понять. Вот только сейчас стало очевидно, что это была не трусость. Меня просто обманывали с самого начала.
С самого первого дня нашего знакомства.
Теперь было больно по-настоящему. Пальцы затряслись, из глаз полились слезы. Хотелось сейчас же позвонить Антону и спросить, какого черта он так со мной поступил. Зачем?! Ради чего все это?!
Мне вдруг стало себя жалко. Боль прошла от центра живота, к грудине, пережимая дыхание. Капсула быстро считала состояние пассажира и предложила переложить маршрут в сторону ближайшего госпиталя. Госпиталь мне был не нужен.
