Он снисходительно усмехнулся:
— Какой же вы еще ребенок, Луиза! Да что угодно может быть такой причиной! Мэр может издать указ об обновлении фасадов домов на центральных улицах! Хватит у вас средств, чтобы перекрасить уличную стену?
Я задохнулась от гнева. Подобные угрозы — не самый лучший способ произвести впечатление на девушку, которой сделал предложение. Было странно, что барон этого не понимал. Если он хотел запугать меня и таким образом добиться моего согласия, то чего он мог ждать от подобного брака? Как можно ложиться в одну постель с женщиной, которая тебя ненавидит?
И когда я уже готова была высказать всё это вслух, барон благоразумно предпочел ретироваться.
Правда, на пороге он обернулся и еще раз сказал:
— Даю вам возможность подумать до летней ярмарки, Луиза.
В закрывшуюся за его спиной дверь я запустила увесистым томиком стихов, которые читала до прихода Дюко.
Из кухни тут же выглянула старая служанка Рикарда. Она посмотрела на дверь, на валяющуюся на полу книгу, потом — на меня.
И укоризненно покачала головой.
— Зря вы ему отказали, мадемуазель. Он не отступится. Не получит по-хорошему, добьется по-плохому. А в городе к нему прислушиваются. Таких людей лучше держать в друзьях, а не во врагах. Да и титул баронессы вам бы очень пошел. И матушке вашей будет спокойнее.
Рикарду я помню столько же времени, сколько и саму себя. Она уже не служанка, а член семьи. И только благодаря ее поддержке я не сошла с ума, когда тяжело заболела матушка. И я знаю — она хочет как лучше.
Но именно этот совет я от нее принять не могла.
— Ты, действительно, думаешь, что когда матушка придет в себя, то обрадуется такому браку? — спросила я.
Сама я сильно в этом сомневалась. Барон Дюко уже давно был в числе моих поклонников, но я никогда не отвечала на его знаки внимания, и мне казалось, в этом матушка меня вполне одобряла. И даже мое отчаянное желание найти деньги на лечение мамы не могло заставить меня выйти замуж за Дюко — он был из тех мужчин, которые своих женщин ограничивают во всём, а значит даже после свадьбы я не могла бы надеяться, что он расщедрится и оплатит поездку в Тулен.
— Между прочим, вам уже двадцать один год, — напомнила Рикарда. — Все ваши подруги давно замужем, и если вы не последуете их примеру, то, боюсь, скоро станете считаться старой девой.
Я согласно кивнула. Как ни странно, но подобная перспектива меня ничуть не пугала. Брак без любви мне казался ужасным. Особенно брак с человеком, подобным барону Дюко.
