И форма носа была другой. И всё-таки мы с ней были удивительно похожи. Должно быть, это была моя сестра Эльвира — та самая, которая вскоре должна стать женой единственного сына его величества.
И если до этого у меня еще были сомнения в том рассказе, что преподнес мне месье Барнэль, то теперь они исчезли. Мне всегда говорили, что я совсем не похожа на матушку, и теперь было понятно, почему. Я была похожа на своего отца — герцога Эрсана!
Теперь, по крайней мере, стало понятно то изумление, с каким смотрела на меня Шарлот.
Гостиная была красивой и светлой, и в ней было много книг и других милых вещиц, которые непременно порадовали бы меня при других обстоятельствах. Сейчас же я нервничала и потому, едва сев на диван, тут же вскочила с него и подошла к окну. Но это оказалось даже кстати — так я увидела герцога раньше, чем он увидел меня.
Его светлость оказался высоким статным мужчиной, и, хотя он был уже не молод, я смогла понять, почему матушка в него влюбилась. Он был красив какой-то спокойной, не крикливой красотой, и когда через несколько минут мы встретились с ним, первое впечатление только усилилось.
В его темных волосах пробивалась седина, а взгляд карих глаз был взволнованным и немного грустным.
Он долго смотрел на меня, не произнося ни слова, и я понимала, что думал он сейчас не обо мне, а о матушке.
— У тебя ее глаза, дитя мое! — наконец, тихо сказал он.
До этого я много думала, как он станет ко мне обращаться, и первыми же своими словами он ответил на этот вопрос. Нет, я не расчувствовалась и не бросилась к нему в объятия (да он и не распахнул их), но мне, как ни странно, было приятно услышать от него «дитя моё».
— Я слышал, что Дениза больна. Поверь — мне очень жаль. Надеюсь, она поправится.
Я кивнула и спросила о другом:
— Вы любили ее хоть немного?
— Я очень сильно ее любил, — мне показалось, что глаза его заблестели, но он быстро отвернулся и даже отошел к окну. — К сожалению, иногда обстоятельства оказываются сильнее нас. Я не сумел им противостоять и до сих пор сожалею об этом.
Значило ли это, что он до сих пор сохранил в своей душе теплые чувства к моей матушке, я уточнять не стала. Теперь уже это было неважно. Даже если они оба всё еще любили друг друга, изменить это ничего уже не могло.
— Я хочу попросить прощения и у тебя, и у Денизы за то, что так долго был от вас в стороне, но я поступал так во многом потому, что твоя мама сама настояла на этом. Она не хотела возвращаться в прошлое, и я вполне мог ее понять.
