Но через некоторое время я поняла, что направлялись мы отнюдь не к центральному зданию. Карета свернула на боковую аллею и, миновав мостик над прудом, остановилась перед двухэтажным особняком, почти терявшимся в хвойном перелеске.
Как я могла подумать, что его светлость не станет меня стыдиться? Вполне естественно было предположить, что он не захочет показать меня своей настоящей семье. Быть может, его мучила совесть, и он пригласил меня сюда, чтобы от нее откупиться? Или, поскольку думал, что мне известна матушкина тайна, я сама рано или поздно явлюсь к нему, чтобы потребовать деньги за свое молчание?
Боюсь, я покраснела, потому что месье Барнэль ободряюще мне улыбнулся.
— Его светлость полагал, что здесь вы будете чувствовать себя свободнее. Это гостевой дом, и поверьте, мадемуазель, его убранство вас не разочарует.
И он оказался прав — всё внутри особняка свидетельствовало о достатке его владельца — лепнина на высоких потолках, картины на стенах, мягкие ковры. Мой спутник передал меня рыжеволосой девушке, встретившей нас на крыльце, и откланялся.
— Меня зовут Шарлот, ваша милость. Изволите принять ванну с дороги или прежде утолите голод?
Мне показалось, что горничная смотрела на меня как-то странно, но я списала это на свой не слишком презентабельный вид.
Я была голодна, а учитывая, что наш разговор с герцогом мог закончиться не самым лучшим образом, следовало подкрепиться. Поэтому я не без удовольствия отдала должное пышному омлету и нежнейшему сыру.
— Желаете переодеться, ваша милость? — спросила Шарлот.
Я покачала головой. У меня было с собой платье, которое я считала нарядным, но птица столь высокого полета, как герцог Эрсан, вряд ли заметил бы разницу между ним и тем, что было надето на мне сейчас. Да и к чему церемонии между близкими людьми? Подумав так, я усмехнулась.
Горничная явно хотела быть мне полезной, но я отпустила ее, сказав, что мне ничего пока от нее не нужно. Я хотела избежать лишних разговоров — я не знала, что его светлость изволил сказать обо мне.
"
"Девушка удалилась, а я заглянула в гостиную, где, как я успела заметить, стоял старинный рояль. Я едва удержалась от желания сесть за инструмент и сыграть что-нибудь из того, что часто играла матушке. Чтобы отвлечься, я оглядела комнату и вздрогнула, увидев на одной из стен портрет молодой темноволосой девушки. Мой портрет!
Но прежде, чем я успела удивиться тому, как мог он оказаться здесь, я поняла свою ошибку. У девушки на портрете были не голубые, а карие глаза.
