— Я плыву, мамочка, — смеется Алина и я показываю ей “большие пальцы вверх”, несмотря на то, что прекрасно понимаю — плывет она исключительно за счет поддержки Горского. Но сейчас этот факт волнует меня меньше всего.
— Ну все, на сегодня хватит, — командую, когда они делают еще пару кругов.
— Ну мааам, — жалобно просит дочь. — Еще чуть-чуть.
— Вечером продолжим. Не стоит долго сидеть в воде.
— Но она же теплая, — она тут же дует губы. — Ты сама говорила, что вода здесь как молоко.
— Алина, — пытаюсь придать голосу твердости.
— Хватит. После ужина можем снова поплавать. Мы еще на пляже не были, между прочим.
— Лучше в бассейне, — смущенно встряет Максим. — Я тут вспомнил, что мне нельзя мочить свежую татуировку в морской воде.
— Очень жаль, — выдавливаю из себя, чувствуя какое-то странное разочарование. Какая, собственно, разница почему он решил к нам присоединиться? Я что, всерьез думала, что это отцовское сердце привело его в бассейн? Что придя на пляж, он вдруг понял, что без нас отдых ему не мил… Дура.
Какая же я дура! Горскому всего лишь нельзя было купаться в море!
Делаю мысленную пометку провести оставшиеся дни отпуска исключительно на пляже и забираю у него дочь. Точнее, пытаюсь забрать. Но босс ее не отпускает и с улыбкой предлагает:
— Я помогу.
Язык свербит от желания напомнить ему, что в воде ее тело гораздо легче, чем на самом деле и помощь бы мне пригодилась пару лет назад, когда приходилось таскать на себе и дочь, и тяжелую коляску, но я вовремя сдерживаюсь. Горский будто специально тренирует мою выдержку.
Еще чуть-чуть и я легко дам фору любому буддийскому монаху.
— У моего папы тоже есть татуровка, — важно замечает Алина, коверкая слово. — У тебя какая?
— У меня их много, — улыбается Максим и начинает закатывать рукав. Потом, видимо, вспоминает мои обещания натравить на него полицию и уточняет: — Это всего лишь рука, Ярослава. Здесь все мужчины гораздо более обнажены, чем я.
Тут мне, к сожалению, нечем крыть. По крайней мере, два качка у шезлонгов в плавках, больше похожих на мои стринги, отобрали такую возможность.
Тем более, он собирается продемонстрировать дочери правую руку, а я хорошо помню, что дерево у него на левой.
Мы обе впиваемся взглядами в испещренное чернилами предплечье и я моментально замечаю свежую татушку. Во-первых, она немного отличается по цвету, а во-вторых, это самолет. Или скорее планер, раз уж так называется наша компания. Видимо, Горский решил увековечить на себе свое недавнее приобретение.
