– Согласна! – нарочито беспечным тоном ответила смущенная я. – Скучно жил ты без меня, одни дела и женщины, а я тебя встряхнула.
– Вот только хватит потрясений, а то я поседею с тобой! – воскликнул он, напоминая о случившемся.
– Это не моя вина, – тут же возмутилась я. – Кстати, а что по поводу верности? – спросила я, вспомнив, сколько женщин у него было.
Воран посмотрел на меня как на сумасшедшую и начал хохотать. Обиженная такой реакцией, я начала вырываться из его рук, но он меня удержал.
– Если ты считаешь, что я способен посмотреть еще на кого-то, то ты сошла с ума! – со смехом произнес он, но, видя мой скептический взгляд, уже серьезным тоном сказал: – Шелани, я только твой! Неужели ты этого еще не поняла? – И был вознагражден моим поцелуем.
Я тут подумала, а ну их, разговоры, у нас медовый месяц как-никак…
Эпилог
Селим провел расследование, и полетели головы, а многие оказались в опале. Двоих сыновей Костаса пяти и восьми лет отправили в закрытую школу, но титулов не лишили.
Его жена и шелани тоже в опале. По поводу его самого до сих пор идут споры с Землей – они его не выдают.
При нашей встрече Селим меня поразил – он обнял меня и попросил прощения за то, что не уберег. Видя потрясенное лицо Ворана, я догадалась, что такое проявление чувств Селиму несвойственно. Все же он действительно привязался ко мне и относится как к дочери.
Меня поразил один момент: почему Костас сам покушался на меня на Земле, зачем было светиться? Я не преминула задать этот вопрос.
«Он хотел действовать быстро, – предположил Воран, – и после провала первого покушения решил взять все в свои руки. Он был в это время на Земле с дипломатической миссией и имел возможность, а владея силой, был уверен в своем успехе и безнаказанности».
Когда мы вернулись домой, то встречать меня вышла вся прислуга. Они выразили свою радость по поводу того, что со мной все хорошо и я жива и здорова. После того как я раздала браслеты, все мои распоряжения выполняются мгновенно и у меня нет более преданных людей.
Глядя же на нас с Вораном, на лицах женщин появляются такие умильные выражения.
Крэг тоже чувствовал свою вину за то, что не усмотрел за мной на балу. То, что ни я, ни Воран его не винили, значения для него не имело. Не выдержав его извинений, я психанула и предложила ему сделать харакири. Это предложение отвлекло его от «посыпания головы пеплом», и он заинтересовался, что же я такого ему посоветовала. Ну, я в красках ему и описала.
