Точно! Вот я так и знала, что там какая-нибудь драгоценность, которую совершенно невозможно принять от постороннего мужчины.
— Рув, это… очень красивый бриллиантовый браслет, — нервно облизнув губы, выдавила я из себя и подняла взгляд на графа."
"И вот лучше бы не делала этого. Амальрик так смотрел на мои губы, словно… съесть хотел. Ну или поцеловать, что еще хуже.
— Граф, спасибо, но я не могу принять ваш подарок, — кашлянув, громче проговорила я. — Это слишком дорогая вещь. Неприлично…
— Плевать мне на приличия, — все так же глядя не в глаза, а на мои губы, отозвался Амальрик.
— Я хочу, чтобы вы носили этот браслет, Эля.
— Граф, я не давала вам разрешения называть меня так, — сухо произнесла я. — Прошу меня простить, но недопустимо, чтобы я взяла этот браслет. Я оценила, поверьте, но принять не могу.
Я протянула коробку мужчине, но тот даже и не подумал взять ее. Пришлось положить ее на стол и сбежать. Помчалась жаловаться на перешедшего границы дозволенного Амальрика папеньке. Пусть уже примет какие-то меры, в конце-то концов.
Я приличная девушка из приличной семьи, и нельзя делать мне такие подарки, словно я его… Словно он хочет, чтобы я…
Да ну его к хрыну!
— …если он и дальше себя будет так вести, папуль, то я могу вспылить. А это опасно! Я же рассказала, что было, когда я перенервничала при попытке поступить в Приморскую академию.
— Элечка…
— Пап, я ведь могу не сдержаться. Правда. У меня все еще некоторые проблемы с самоконтролем. Мне пока даже медитации не помогают. Преподавательница говорит, что у меня слишком много энергии и чересчур живой характер.
Подумай, какой случится скандал, если из-за моего живого характера мы получим совершенно мертвого и обгорелого графа Амальрика?
— Не смей! — испугался барон Суарес.
— Папа, меня срочно надо отправлять в академию. Я такая нервная, такая возбудимая, совсем себя не контролирую. Вот, смотри… — создав огненный шарик, я подвесила его под потолком. — Видишь? Высылай меня скорее под опеку магистров. Только они пока в состоянии меня утихомирить.
А то ведь пожар зимой… Имение может пострадать. Да, пап? — скорчила я жалобную мордашку.
— Да-а, — важно покивал он, подмигнул мне и закричал: — Пожар! Скорее воды! Элисса опять сорвалась!
Мы в обнимку стояли в уголке, пока мой огненный шарик тушил управляющий. А как только он вышел, папуля отошел в сторону и принялся меня громко отчитывать:
— Элисса! Я так надеялся, что за эти четыре месяца ты хоть немного научилась контролировать свои силы.
