Возможно, меня было слышно даже в соседних.
Враг не уйдёт. Что-то сегодня выдалась ночь богатая на убийства. У этих психов обострение, что ли, какое-то⁈
Я влетел в палату Григорьева и обнаружил валяющегося на полу Беленкова. Он извивался, хватался за шею и не мог сделать вдох. В другом конце комнаты стоял Эдуард Дмитриевич Дубков. Из его рук вырывалась лекарская магия, которой он вызвал сильнейший бронхоспазм у Беленкова. Фактически он душил его на расстоянии.
Видимо, сжались не только бронхи, но и гортань. Поэтому Леонид не мог позвать на помощь.
Хорошо, что я приказал Моту дежурить на крыше клиники. Если бы он не сообщил мне о том, что происходит с этой палате, спасать Беленкова с Григорьевым было бы уже поздно.
Я взмахнул рукой и вернул Леониду возможность дышать, перебив своей магией колдовство Дубкова.
— А у вас, как я посмотрю, вообще нет никаких принципов, господин Дубков, — стиснув зубы, прошипел я. — До последнего не хотел верить, что за этим стоите вы. Я бы ещё понял, если бы вы наняли убийц.
Но собственными руками убивать пациента и коллегу?
— Идите вы к чёрту, Булгаков! — проскулил Дубков, отступая назад — в угол комнаты. — Всё это случилось из-за вас! Если бы вы не вставляли мне палки в колёса… Если бы вы с самого начала согласились работать на меня, никто бы не пострадал!
— У меня, в отличие от вас, есть свои принципы, которым я следую, — произнёс я. — Даже если бы за сотрудничество с вами мне пообещали титул императора, я бы на такое ни за что не пошёл.
Полчаса назад я вылечил человека, который убил старших Булгаковых.
А в это время Дубков пытался прикончить собственного пациента. Эти два решения говорят о многом. Разница между мной и Дубковым настолько велика, что её невозможно даже описать словами.
Вслед за мной в палату вбежал стражник, а после — нефролекарь Кондратьев.
Протерев заспанные глаза, Андрей Фёдорович воскликнул:
— Ё-моё! Вы чего тут устроили⁈
— Это Дубков… — поднимаясь на ноги, прохрипел Леонид Беленков. — Это он пытался убить пациента.
Стражник сделал шаг вперёд и оттащил к себе тело ослабевшего Григорьева, чтобы Эдуард в отчаянии не воспользовался им как заложником.
— Не подходите ко мне, — мечась из стороны в сторону, проревел Дубков. — Выпустите меня отсюда, если хотите жить. Моих сил хватит, чтобы остановить ваши сердца.
Единственный, кого испугала эта фраза, был Кондратьев. Нефролекарь, хромая, сделал шаг назад и спрятался за спиной стражника."
"А я понял, что Дубков не блефует.
