И теперь все думаю, думаю… Может, я неправильно поступила?
– Если тебе некомфортно общаться с представителями закона, можешь мне объяснить. Я улажу дело, – пообещала я."
"– Дела нет, только мысли, – пригорюнилась Наташа. – Вот, например, Иван. Он странно приезжает. Иногда его по полгода нет, а потом раз – утром рано-рано, часов в пять, а то и в четыре, привозит свой ящик. Понятно, что очень тяжелый. У него и тележка особая, у мини-вэна дверь распахивается, изнутри выдвигается вроде как настил. Я его один раз спросила: «Где такую отличную каталочку взяли?» Он грубо мне в ответ: «Тебе зачем?» Я пояснила: «Жильцы ремонт делают, тяжелое покупают часто.
Я бы могла их на улице встретить, поклажу отвезти, им помочь». Иван отмахнулся: «По спецзаказу техника, тебе она не по карману. И не короли те, кто здесь живет, сами до лифта барахло доволокут». В общем, прикатит он свой ящик ни свет ни заря, запрется в квартире и весь день там что-то делает. Тихо, никакого шума. Если не знать, что в апартаментах кто-то есть, то можно их пустыми посчитать.
А он за полночь потом ящик увозит. И так всегда. Ну ведь странно! Чем он там занимается? Ремонтом? Отчего тогда раз в несколько месяцев приезжает? Какие-то вещи притаскивает? Но неудобно в рань раньскую, а потом в поздноту раскатывать. Люди трудятся с девяти до шести.
– По-разному бывает, многие работают в ночную смену, – остановила я Нату. – Вот вы, например, всегда на службе.
– Ой, – отмахнулась Ната, – у меня же сплошное удовольствие, а не работа, я тяжести не вожу.
И по ночам редко-редко кто меня разбудит. А еще… Вы к Надежде Владимировне заходили домой?
– Один раз, – уточнила я, – сидела в столовой.
– У Реутовой такая красивая посуда была, – протянула девушка. – Знаете, где-то за неделю до ее смерти пришла я к ней, как всегда, чтобы Лизу погулять взять, а хозяйка чай пьет. Из кружки! Дешевой! Такие в любом магазине есть. Я так удивилась, сказала: «А почему вы фарфоровую чашечку, бело-синюю, не взяли? Неужели разбили? Вот жалость!» Она ответила: «Все цело, не волнуйся.
Эту кружку мне подарил один человек. Она ценна не качеством фарфора, не росписью и изяществом, а тем, что от нее радость и здоровье исходят».
Наташа оглянулась по сторонам.
– Вот я и думаю, может, Иван ей посудину вручил? Видела, как он с Реутовой разговаривал.
– Схожу-ка я к этому Ивану, – остановила я консьержку.
– Хорошая мысль, – обрадовалась Наташа.
