– Хватит возражать! – велела я. – Одежда точно не отстирается, пятна жирные, дорогу какой-то химией обработали.
Мы вошли в огромный торговый центр, я приготовилась бродить по нему пару часов, но прямо у дверей в первом же магазине оказались большие скидки. И там нашлось не только милое платье для Наташи, но еще и кофточка с юбкой. При покупке двух нарядов третий отдавали за один рубль. Поэтому симпатичную блузку Ната получила бесплатно. Вечером, придя за мопсами, чтобы вывести их гулять, лифтерша покружилась передо мной и весело зачирикала:
– Хорошо, что меня машина утром облила, зато вы мне платье подарили.
Вера Андреевна Цыганкова увидела обновки и принесла мне туфли с сумочкой, а Светлана Георгиевна куртку. Все такое красивое! Надежда Владимировна похвалила: «Ната, ты сегодня просто модель. И похорошела. Не зря в народе говорят: одень пенек, станет как ясный денек». Я теперь ясный денек! Сработало мое правило: если случилась утром ерундовая неприятность, жди к вечеру огромной удачи.
Сомнительный комплимент от Реутовой Наташа не сочла обидным. На слова «одень пенек» не обратила внимания, обрадовалась второй части фразы Реутовой про ясный денек. Вот как вы отнесетесь к женщине, услышав сие выражение в свой адрес? Я бы подумала, что тетка считает меня пнем, который исключительно красивая одежда симпатичным сделала.
– Миленькая, славненькая зверушка, – продолжала восхищаться Генриеттой девушка, – Фире с Мусей теперь веселей станет. Можно, когда я вечером с собачками гулять пойду, погладить кисочку?
– Конечно, – улыбнулась я.
– Наташа, мужчина, который привозит всякие коробки в квартиру на первом этаже, сейчас там?
– Где? – не поняла девушка.
– В апартаментах, – уточнила я.
– Да, да, – кивнула консьержка. – Странно, конечно.
– Что тебя удивило? – спросила я.
Ильина понизила голос до шепота:
– Я никогда про жильцов не сплетничаю. Нельзя о чужих делах другим разбалтывать. Но Юрий Петрович Венькин, которому квартира принадлежит, за границей все время живет.
Он же не наш жилец. То есть, конечно, наш, но вроде и не наш… Ой, я путано говорю, простите.
– Наоборот, все очень понятно, – улыбнулась я. – Думаю, о Венькине вполне можно посудачить, он точно не наш.
– Я не про него сказать хотела, а про Ивана, – прошептала Наташа. – И про Надежду Владимировну. Она умерла. Меня полицейский опрашивал. А я ему кое-что не рассказала. Потому что никогда про своих не судачу.
