Я посмотрела на ее некрасивые грубые пальцы с ногтями, покрытыми красным лаком, уже слегка облупившимся, и почувствовала укус жалости.
– Входите и объясните, что стряслось.
Глава 41
Спустя час, когда Наташа рассказала все, что произошло, она спросила:
– Меня теперь выгонят с работы?
Я затруднилась с ответом.
– Ну… кандидатуру консьержки предлагает ДЕЗ, или как там теперь эта организация называется. Но окончательное решение за жильцами.
– Она обещала отдать мне квартиру, однокомнатную, свою старую, – зашептала Ната, – а Гриша… он…
Ильина заплакала.
– Замуж меня звал… Хотя ладно, скажу, раз уже почти все рассказала… Ой, меня тошнит!
Наташа вскочила и опрометью бросилась на лестницу.
– Умойся и возвращайся, – крикнула я ей вслед, – сейчас Вульф домой вернется.
Створки лифта разъехались.
– Тут я, – улыбнулся Макс. – На кого кричишь?
Мы вошли в квартиру, устроились за столом в столовой, и я сказала:
– Наташа приходила, поведала много интересного. Передаю разговор вкратце. Едва она устроилась в подъезд на работу, как к ней спустилась Окошкина и спросила: «Почему ты, молодая женщина, согласилась работать дежурной?» – «Мне жить негде, – честно ответила Ната, – а здесь квартиру дали».
Тамара Николаевна скривилась: «Нора кролика. Хочешь удобную большую однушку?» – «Конечно, – кивнула Наташа. – Да где ее взять?» – «У меня есть прекрасное жилье, – ответила Окошкина. – В хорошем районе, пятый этаж, лоджия-терраса, комната двадцать пять метров, кухня двадцать, кладовка, ванная, туалет».
– Неправда, – перебил меня муж, – у Окошкиной до переезда сюда во владении была типовая однушка в блочной пятиэтажке. Расположена она не в самом тихом месте – окнами выходит прямо на МКАД.
– Откуда Наташе правду знать? – остановила я мужа. – В общем, Окошкина спела консьержке песню про пустые хоромы и еще рассказала, что ей снится в последнее время покойный муж-священник, который просит сделать доброе дело – отдать старое жилье бедному человеку, тогда, мол, его душа из ада в рай попадет.
Вот поэтому Тамара Николаевна к Наташе и обратилась.
Макс рассмеялся.
– Кем надо быть, чтобы в такую чушь поверить?
– Наташей Ильиной, – вздохнула я. – Доброй, работящей, честной до мозга костей молодой женщиной, которая, увы, не имеет ни малейшего образования и ходит по воскресеньям в церковь. Как-то раз Ната мне сказала, что у нее есть мечта: самой прочесть Евангелие. И добавила, что это, к сожалению, не получится, так как у нее буквы в слова не складываются.
