Консьержке совсем нетрудно было подсыпать в бутылку с водой снотворное и оставить ее на тумбочке. Реутова же, не подозревая ничего дурного, налила полную кружку и осушила ее. Это все объясняет. Нет никаких следов борьбы. Правильно, их и не должно быть, Надежда Владимировна сама выпила отраву, считая, что пьет минералку. Почему ее не смутила бутылка, у которой кто-то открутил пробку? Когда мы только въехали в дом, Надежда напросилась к нам в гости, рассказывала о соседях, расхваливала консьержку. Хорошо помню, как она сказала: «Наталья не умеет читать-писать, но невероятно трудолюбива, аккуратна, заботлива.
Меня вечерами почти всегда дома нет – обожаю театр, часто посещаю спектакли, – по возвращении вижу: собачка выгулена, кровать разобрана, подушки взбиты и бутылка с водой, которую я на ночь пью, открыта. Наташа никогда не забывает про мой артрит, что мне трудно пробку свинчивать, их же насмерть закручивают». Нет предсмертной записки? Так Реутова и не собиралась из жизни уходить!
– А зачем консьержке ее убивать? – поразился Костин.
– Хоть одну причину назови!
– Ильина как-то связана с Григорием, – ответила я. – Допустим, она его девушка.
Костин вскинул брови.
– Симпатичный парень, актер, живет с умственно отсталой особой?
– Внешне она совсем не айс, – отметил Игорь, – грудь, как у подростка, попы нет, сексуальности ноль. Неграмотная. Работает консьержкой. Ходит, как мужик, руками размахивает. Размер ноги, как у слона, руки некрасивые. Лицо не персик. Красится по-уродски.
Тени намазюкивает, ресницы клеит, румяна, как у Марфуши.
– Просто девушке хочется выглядеть модно, – парировала я. – И любят не за грудь.
Игорь закатил глаза.
– Ох уж эти утешительные слова для девушек-досок… «Любят не за грудь». Лампа, перестань лукавить. Мужик в первую очередь смотрит на сиськи, потом на задницу. До характера объекта дело порой и не доходит. Нет, у Наташи не было шансов захомутать Григория.
– А если он ее просто нанял? – предположила я. – Ната пользуется доверием жильцов, все спокойно ей ключи от квартир отдали.
У девушки дислексия, такая не может прочитать какие-то ценные бумаги.
У меня зазвонил телефон, я взяла трубку и вздрогнула от крика Кисули:
– Лампа, пришел папа Генриетты!
– Чей папа? – растерялась я.
– Нашей Генриетты Карловны! – вопила девочка. – И хочет ее забрать!
– Не открывай никому дверь! – испугалась я.
– А он и не просит его впустить. Я ему сказала: «Уходите, мама спит.
