— Что ты вздумал, Виктор? Какого хрена мне твоя жена звонит в слезах и говорит...
— Бывшая жена, — перебиваю я холодным тоном. — И мне плевать, что она тебе наговорила, отец. Давно хотел развестись... Вот, наконец удалось мне избавиться от тех наручников, которыми я собственноручно себя приковал и несколько лет не мог избавиться.
— Новую игрушку себе нашел? — пропускает мимо ушей он мою реплику.
— Игрушку? Пап, ты переходишь все границы. Лезешь туда, куда не следует лезть. Я не устраивал тебе допрос, когда ты нас с мамой оставил и ушел к своей «игрушке», — делаю акцент на последнем слове.
— В моей жизни появился смысл. И да, ради нее я развелся. И знаешь, моя ситуация с твоей совсем не похожа... Мама тебя любила, ты ей изменил, променял на другую. А вот Оксана только и думала о путешествиях, о шоппинге. Обо всем, но только не о браке, не о семье. Не обо мне, черт побери!
— Не впутывай меня в свое дерьмо, Виктор. Речь идёт о тебе! Значит, Оксана была права... Ты развелся с ней из-за ребенка? Из-за того, что она родить тебе не смогла?
— Что за бред? — откровенно смеюсь я над его словами.
— Это она тебе всякую ересь несла? Отец, хватит меня отчитывать, как ребенка. Это моя жизнь и я решил избавиться от дочери твоего дружка. Зря я тогда повелся на твои уговоры и решил с ней замутить отношения. Как видишь, ни к чему они хорошему меня не привели. Все, на этом тему закрываем. Есть какие-то вопросы по делу?
В той стороне трубки раздается звенящая тишина. Останавливаюсь на светофоре и смотрю на наручные часы, мысленно прикидывая, когда доеду до дома матери.
"
"— У тебя будут серьезные проблемы, Виктор. Владимир тебя просто так не оставит в покое.
— Пусть о своей дочери заботится. И да, он не посмеет ко мне лезть. Я Оксане откровенно дал понять, что у меня есть доказательства того, что Смирновский не чист. Так что... Пусть головой думают прежде, чем лезть ко мне.
— Не смей, Витя.
— Я все сказал, отец. Больше не тревожь меня по этому поводу. Будь добр! — вырубив звонок, бросаю телефон на соседнее сиденье.
Останавливаюсь у цветочного магазина, покупаю сразу три букета. Для мамы, Маши и, конечно же, Алевтины Николаевны.
Уже через час захожу в дом. Нахожу маму на кухне, вручаю ей цветы, затем тете Алевтине.
— Мы тебя заждались! — говорит мама, обняв меня. Потом отходит и в бутоны носом утыкается. — Ух, как пахнет. Спасибо, родной.
— Спасибо, Витя. Очень приятно, — с широкой улыбкой произносит женщина, глядя на меня наполненными слезами глазами.
