И в обнимку с ним оказывается не по «любви», мать твою. Извини, брат, но мне впервые хочется послать тебя на хуй.
Комментировать не успеваю, потому что в кабинет без стука врывается Антон. Не хочется его видеть, не хочется ничего. Лишь выйти на чистый воздух и подышать полной грудью, потому что здесь, в просторном помещении, мне впервые за несколько лет кислорода не хватает.
— Здравствуйте, — отзывается вяло, разглядывая сначала меня, потом мужиков. — Мне документы нужны. Перед отъездом я их забрал отсюда. Они у меня были, но сейчас найти не могу.
— Дело Калинина? — усмехается Миша, ударяя кулаком в стол.
— Да, — кивает Антон. — Дело в Питере я решил, проект наш. И с этим нужно скорее покончить.
Из горла вырывается нервный смех. Откинувшись на спинку кресла, я начинаю хохотать. Потому что пазл складывается. Маша, значит, была права. Она ничего не забирала. Настя... Вот кто взял папку. Но как моя мать причастна ко всему этому делу? На кого она работает?
МОЯ. СОБСТВЕННАЯ. МАТЬ.
— Ну пиздец. А мы тут думаем, что это Маша, — отзывается Миха глухо.
Резко встаёт с места, к окну идёт. — Подставили девчонку, блядь. Круто так подставили. А мы, сука, поверили. Всем, кроме нее.
Осознавать тяжело. Я действительно лоханулся, как сказал Маше. Но не в том, что не поверил ее чувствам. А в том, что не увидел... Не понял, насколько она чиста. Всю грязь на нее вылил. Такие слова сказал, за которые она меня никогда не простит.
От всей полученной информации легче не становится. Головная боль усиливается.
Тошно. От самого себя. От своих поступков.
— Получается... — Антон хмурится. — Я чё, на ровном месте наехал на нее?
— И не только ты, — хмыкает Миша. — Ты так и будешь сидеть, мать твою? — орет он на меня."
"Не знаю, в какой момент отмираю. Прихожу в себя уже в пути к дому матери. В первую очередь высказаться надо, послать ее как можно дальше и сказать, что у меня больше нет родителей. С отцом я давно не в ладах, а теперь и с матерью, до которой я так и не доезжаю. Сворачиваю обратно — прямо к бабушке Маши, которую, кажется, сегодня должны были выписать.
И каково мое удивление, когда я вижу во дворе машину Миши. Он выходит из салона, увидев меня.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты опоздал, — отвечает он, закурив. Впервые вижу в его руке сигарету.
— В смысле?
— Уехала твоя Маша, — затянувшись, проговаривает. Смотрит на меня прищуренным взглядом. — Минут двадцать назад.
— Куда уехала? — спрашиваю, чувствуя, как голос меняется.
— Без понятия.
