Нам сегодня еще дежурить, так что лучше не опаздывай.
Пантера что-то буркнула в ответ, затем принялась бродить вдоль кромки воды, настороженно принюхиваясь."
"Артем зашагал прочь и вскоре скрылся в зарослях, а Никита внезапно ощутил легкий запах туалетной воды одного из мальчишек. Они точно были здесь прошлой ночью, на этом самом месте. Сладковатый аромат въелся в примятую траву, в кору поваленного дерева, на котором они сидели.
Край длинного бревна уходил в темную воду. Никита вскочил на него и, мягко ступая, прошел к самой воде, затем вернулся назад.
На земле виднелись отпечатки двух пар ног, обутых в кроссовки, эти следы точно принадлежали Илье и Семену. Немного в стороне от них Никита разглядел небольшие отпечатки босых ног.
Он подошел ближе, принюхался, а затем, громко фыркнув, отпрыгнул назад. От этих следов пахло жутью – гниющим мясом, запекшейся кровью, старым и смрадным заброшенным колодцем. И еще чем-то, чему Никита не мог найти объяснения.
Похожий запах шел и из ближайших кустов.
Оборотень подкрался туда и начал пробираться сквозь заросли. Здесь тоже обнаружились следы. Кто-то прятался в этих кустах, их было двое. Трава рядом была примята, словно по ней тащили что-то тяжелое, несколько веток сломано. Все это напоминало западню. Кто-то подстерег мальчишек, а затем напал на них и затащил в эти самые кусты.
Забравшись поглубже в заросли, Никита ощутил запах недавно пролившейся крови. Не старой, давно свернувшейся и засохшей, как у самой кромки воды, а пролитой всего несколько часов назад.
А вот и она… Несколько темных капель виднелось на зеленых листиках. Никита вспомнил глубокие царапины на шеях пострадавших ребят. Значит, все случилось именно здесь. Но что именно?
Вернувшись из леса, Илья и Семен ничего не помнили, но как можно такое забыть? Никита пока не понимал. Он снова обошел местность, но, сообразив, что больше ничего здесь не найдет, устремился к лагерю.
Тьма вокруг становилась все гуще, невесомым покрывалом окутывая кустарники и стволы деревьев.
Превращаться в человека, не имея одежды, не стоило. Да Никите и не хотелось этого делать. Легостаев наслаждался своей звериной сущностью, он уже так давно не перекидывался полностью, что начал забывать, какой это восторг – мчаться по вечернему лесу, касаясь лапами мягкого ковра из травы и листьев, слушать звуки живой природы, дышать полной грудью, ощущая запах свежести и влажной хвои.
