"
"«Персей», «Горгона», «Красная сколопендра», «Розовый фламинго» – все это сплеталось в один тугой клубок, и конца этой истории он пока не видел. Единственным человеком, который поведал ему что-то дельное, была Роксолана, но она погибла, так и не успев рассказать всего.
На экране телевизора творилось нечто невообразимое. Транслировалось какое-то новое реалити-шоу. Гремела музыка, визжали в восторге зрители, дрались приглашенные участники программы, а ведущий то и дело громко и истерично кричал, подначивая и тех и других, и периодически объявлял имена спонсоров.
Крики и музыка сливались в одну какофонию. Глаза у Никиты закрывались сами собой, и он сам не заметил, как задремал, так и не выключив телевизор.
Несколько минут спустя Никита резко подскочил на подушках, разбуженный очередным громким криком ведущего телешоу. Сердце бешено колотилось. Он ошалело осмотрелся по сторонам – и оторопел. В самом темном углу комнаты в большом кожаном кресле сидела Роксолана. Ее пустой, неподвижный взгляд был устремлен прямо на Никиту.
Легостаев сел и спустил ноги на пол, но она даже не шевельнулась. У него по спине побежали мурашки. Оба замерли, не отрывая взгляда друг от друга.
Роксолана была в той одежде, в которой умерла, – в красном балахоне с расплывшимся кровавым пятном и платке, обмотанном вокруг головы. Вскоре Никита заметил, что фигура гадалки имеет нечеткие очертания и колышется в воздухе. Неподвижным оставалось лишь бледное лицо, обращенное к нему.
– Вы же умерли… – потрясенно прошептал Никита.
Внезапно он услышал ее голос прямо у себя в мозгу:
– Могу я поговорить с тобой, Наследник?
Опять старая история.
– Какого дьявола вы все спрашиваете у меня дозволения говорить? – раздраженно спросил Легостаев. – Это уже даже не смешно.
– Могу я поговорить с тобой, Наследник? – вновь услышал он.
– Говорите, – отмахнулся Никита.
– Ну, здравствуй, Наследник, – глухо произнесла гадалка.
Теперь ее слова звучали в комнате, и было видно, как она шевелит губами.
– Теперь вы можете говорить? – спросил парень.
Роксолана чуть заметно кивнула. Тогда Никита выключил телевизор. Комната погрузилась во тьму, лишь голубой лунный свет, проникая через незашторенное окно, позволял им видеть друг друга.
– Зачем вам мое разрешение на разговор? – спросил Никита.
– Умершие не должны тревожить покой живых без их позволения, – произнесла Роксолана. – Таков закон. Ты же можешь видеть нас и общаться с нами. И я должна спросить тебя, согласен ли ты говорить со мной.
