Нужно было успокоиться (хотя, как это сделать, я не представляла) и вызнать у Игоря как можно больше подробностей по поводу происходящего. Может, даже сделать вид, что я смягчилась. Это будет только мне на руку — пусть рассказывает все, чтобы я шла к адвокату в полной боевой готовности!
— Я выпишу ее, когда обработаю маму… — ответил Харламов. — Она ни в какую не соглашалась на то, чтобы мы с Софией прописались в их квартире с отцом.
Я невольно оперлась на стол и, опустив голову, сделала несколько рваных вдохов.
Если мне не изменяла арифметика и знание о том, что ребенка прописывают в течение пяти-шести дней, а до этого, как выяснилось, Игорь просил мать зарегистрировать их с ее внучкой у себя, то выходило, что Елизавета Николаевна все знала!
— Твоя мать была в курсе, что у тебя родился ребенок? — потребовала я ответа на вопрос, который, похоже, уже в пояснениях не нуждался.
Харламов опустил взгляд и ничего не сказал. Тогда меня осенило еще худшей догадкой.
— Она знала обо всем еще когда Вероника была беременна? — прохрипела я.
Не в силах стоять, опустилась на стул. Спокойно, Саша! Давай! Выясняй все! Ты должна знать, с чем и кем имеешь дело!"
"— Саш… Что мне со всем этим делать? — так растерянно спросил у меня Игорь, что стало ясно: он, конечно, и сам в шоке.
Вот только я не собиралась подтирать дерьмо за взрослым мужиком.
Хотя, на этой растерянности Харламова можно было сыграть так, чтобы в итоге выйти победительницей.
— Для начала я хочу, чтобы ты все рассказал про Веронику. Кто она? Откуда? Как вы общались во время ее беременности?
Эти вопросы приносили мне неприятные ощущения. Слушать о параллельной жизни мужа сейчас будет отвратительно. Но я должна быть вооружена знаниями. А то неровен час Игорь приведет мне еще парочку бастардов, пропишет их в нашем жилье и увязнем мы в судебных тяжбах навечно.
— Она из крохотного городка. Приехала сюда за лучшей жизнью. Сама снимает комнатушку в коммуналке.
— Ах ты, бедненькая! — притворно пожалела я Нику. — Все деньги, небось, на рестораны уходят!
Харламов никак эти слова не прокомментировал, лишь недовольно поджал губы и на скулах его заиграли желваки.
