..»
Сейчас Марк мог додуматься до чего угодно. Мог обвинить этого парня в том, что тот присвоил себе позывные погибшего разведчика лишь для того, чтобы остаться живым; что он буквально из костей мертвого десантника делал себе ступени к свободе.
– Ты писал позывные «Один-четыре»? – Сергей не узнал своего голоса, неосторожно громкого, с хрипотцой.
– Это не мои позывные.
Не его...
Тогда чьи?
И пленник ответил на немой вопрос странного спецназовца:
– Общие. Нашего звена, четверки штурмовиков.
Ведущий носил позывные «Пантера-1». А я – «Пантера-2».
Летчик оставлял на стенах негласное название звена «сухих». Может, думал, что так быстрее разберутся те, к кому, возможно, попадут записи, оставленные его рукой.
Им руководили и те чувства, которые острым копьем врезались в память: он на земле, раненый, неподалеку горит его самолет, а товарищи кружат над местом падения и отсекают его от боевиков плотной линией огня. Ракеты и крупнокалиберные пули, сотрясая воздух, вспарывают землю, дробят скалы, крушат деревья, ломают лед безымянной речушки и пенят ее воды.
..
Мысленно он всегда был с ними, о чем молчаливыми свидетелями могли выступить каменные стены подвалов, деревянные – сараев. «П 1-4». Он второй в звене. Вот он, выравнивая скорость со скоростью ведущего, смещает сектор газа вперед и занимает заданное место в строю. Но в спутной струе ведущего едва не сваливается на крыло.
– Хотел развернуться, «Пантера-2»?
– Да, заскучал по дому, – отвечает он на свои незамысловатые позывные, возвращая элерон в прежнее положение.
Подсознательно оставив на стене первую такую надпись, в дальнейшем менять что-то в стиле было поздно. Счет шел уже на дни и часы.
* * *В молчании прошло всего полминуты. Когда тебе плохо, это целая вечность... Сергей, прислонившись к холодной стене, со свойственным ему размахом думал, что мир для него рушится.
3
Скумбатов спустился в подвал, Найденов, услышав шум подъехавшей к зданию машины, занял позицию в вестибюле, бросив в микрофон: «У нас проблемы» – и получив в ответ обезличенный голос Марковцева: «Знаю».
– Сергей, надо уходить.
– Да, Саня, уходим. Не отставай. – Марк даже не посмотрел на пленника. Не удостоил взглядом издыхающего Абдулгамидова. Ни тот, ни другой больше его не трогали."
"Скумбатов жалел командира.
