Та тоже бросает на меня ядовитые взгляды.
— Другого ответа у меня нет, — говорю я скупо. — Мне такое зелье не нужно.
— Раскрывай чемодан. У тебя может быть что-то ещё, — у мисс Вудс начинает дёргаться верхняя губа, будто она вот-вот оскалится.
Я просто хочу, чтобы этот позор уже закончился!
Наклоняюсь и начинаю расстегивать молнию. Как назло, её заедает. Я тяну, но ничего не получается. Тяну снова…
— Да что ты там копаешься? Скрыть что-то хочешь? — срывается Вудс, цепкими пальцами хватает мой чемодан и дёргает на себя.
Он просто раскрывается в воздухе!
На пол летит мой нехитрый скарб. Деревянная расчёска, старая зубная щётка, платье, юбка, пару сорочек, носки и штопанные перештопанные панталоны. Они словно вишенка на торте падают сверху кучи прямо серой заплаткой кверху. И это всё при моих без пяти минут одногруппниках.
— Это что трусы? — раздаётся чей-то возглас.
— Панталоны дырявые! — начинает ухохатываться какой-то парень с модной чёлкой на бок.
Я заливаюсь краской, падаю на колени и принимаюсь запихивать всё обратно.
Вообще-то они зашитые. Я не виновата, что в пансионе проблемы с нижним бельём.
— Нет у меня больше нечего, не видите что ли? — говорю я Вудс, которая стоит надо мной коршуном.
Поднимаюсь на ноги уже вся багровая от унижения.
— Ты теперь на особом контроле. Замечу с каким-нибудь адептом в уголке — пеняй на себя. А теперь — к ректору! Быстро! Пусть он решает стоит ли оставлять тебя в академии.
Вудс говорит это, а потом поворачивается ко всем:
— Это будет вам уроком.
От меня ничего не скрыть.
К ректору? Настроение не просто на нуле, оно стремительно уходит в минус. Если этот ректор поднимет моё личное дело, в котором наверняка вся та ложь, благодаря которой меня держали в пансионе, то он может решить, что такой проблемной адептке здесь не место.
А где вообще кабинет ректора? Я же здесь впервые.
Поворачиваю голову и вижу Сладусика. Противное животное сидит неподалёку и держит в слюнявой маленькой пасти отцовский платок, который мне так дорог.
На нём зияет дырка от зубов. Внутри всё холодеет.
Должно быть, я уронила платок, когда Вудс потянула чемодан.
Смотрю на пса, а он на меня. Медленно делаю шаг к нему. Он срывается с места и просто несётся прочь!
— Ваша собака… мой платок! — я беспомощно оглядываюсь на Вудс, которая противно улыбается.
— Жалко какую-то тряпку для собачки? Он же просто играет.
Я понимаю, что проще просто не обращать внимание, чтобы снова не выставлять себя на посмешище.
