— А где живут туманники, сэр?
— Там, где туманнее всего, очевидно же.
Мой взгляд перемещается на горы. Далековато…
— В горах?
— Именно.
Замечаю паром и ту самую женщину, которая перевозила нас через реку. Значит, профессор договорился, чтобы мы переплыли с комфортом.
— А почему мы не использовали порт-ключ?
— Я не знаю здешних мест, велик риск ошибиться. К тому же, хочу осмотреться.
Чудесно… нас ждёт долгая ночная прогулка. А завтра такие сложные уроки. Как хорошо, что я сделала домашку. Настроение портится с каждой секундой, но я утешаю себя тем, что помогаю тому, кто делал добро мне.
И к тому же мне заплатят. Жаловаться кощунственно. Да и интересно, что здесь нужно Великому Богу Дракону? Я уверена, что он послал Шейдмора.
Может ли это быть связано со мной? Я частенько думаю о том, почему Легенда издал тот указ и отправил меня в академию, но идей нет.
— Доброй ночи, — здоровается женщина.
На ней всё тот же коричневый мужской камзол, сапоги и чёрные старые брюки.
Шейдмор молча кивает, проходя на паром.
Над рекой ползёт туман, его гонит ветер. Воздух влажный и пахнет тиной и чем-то незнакомым. Паром будто издаёт гулкий выдох, идущий из самых его недр, и лишь затем трогается с места.
Спустя минут пятнадцать, мы сходим на ветхий причал. Прошлый раз мы были в другом месте, не так близко к горам.
Фонарей здесь нет. Лишь частокол деревьев и широкая старая дорога из коричневого камня, ведущая к подъёмнику. Именно он доставит нас на место назначения? Хотя бы не пешком…
— Это магический подъёмник? — спрашиваю я, пока мы шагаем по ухабистой дороге.
— Нет, он не магический. Обычный.
— Но такой старый, сэр. Он точно рабочий?
— Точно, — односложно отвечает Шейдмор, давая понять, что не желает болтать.
Но я всё-таки продолжаю.
— Я хотела сказать вам спасибо. Огромное спасибо, сэр. Если бы не вы, ректор бы точно унижал меня и дальше. И вы заставили его наказать Кристабель. Знаю, это вы настояли.
Шейдмор молчит какое-то время, а затем произносит:
— Тебе следует быть осторожнее, Медея.
Твоему отцу бы не понравилось всё, что происходит.
— «Всё» — это то, что в академии я словно мишень? Мне здесь никто не рад? Или вы про метку истинности?
Шейдмор ведь ещё не знает, кто именно мой истинный.
— Я обо всём, что ты перечислила.
— Я стараюсь быть осторожнее, — ворчу я себе под нос.
Шейдмор вдруг останавливается возле подъёмника, а затем поворачивается ко мне. Его лицо кажется мне мертвецки бледным в ночной полутьме.
