Но дети такие дети, и обоих надирает попробовать отличные качественные сосульки на вкус, так что я отвлекаюсь. А когда наши догонялки перетекают в валяние в сугробе, к нам неожиданно присоединяется Виктор.
В отличие от нас он с непокрытой головой и без шарфа и быстро огребает от Тиль пригоршню снега за шиворот.
Докрасовался.
Кусаю губы, чтобы не засмеяться в голос над нахохлившимся Воронцовым.
Ведь еще ночью с температурой валялся, но я ему не мамочка, чтобы указывать что делать, хотя он явно ждет от меня какого-то проявления заботы.
– Все еще веселишься? – Виктор заваливает едва поднявшуюся и еще не успевшую отряхнуться меня обратно в сугроб. – Смейся, смейся, – грозит он. – Ты за это поплатишься."
"И пока дети пытаются пробраться к нам, Воронцов быстро и крепко меня целует.
А после рывком поднимает меня на ноги, от чего голова кружится, и я заваливаюсь на Виктора.
– Вот так должно быть, поняла? – мрачно спрашивает он.
Я не успеваю ему ответить, потому что нас снова валят в сугроб, только сверху теперь прыгают Тиль и Тимка.
Все переходит в беспорядочное кидание снежками.
И под это дело я смываюсь, оставив проказников на Воронцова.
Предупредив Екатерину, что погреюсь до ужина в ванной, я отправляюсь к себе. Полежав немного в ароматной пене, я решаю опробовать душевую кабину с массажными струями. Когда еще доведется? Можно, конечно, записаться в СПА, но где найти на это время? В памяти всплывают дожидающиеся меня в мастерской сапоги.
Оказывается, зря я не воспользовалась этой штукой раньше.
Это приятно и даже очень.
Только вот мое уединение нарушают самым бесцеремонным способом.
Вырывая меня из блаженства, в дверцу кабинки протискивается Виктор.
Он абсолютно обнажен. И я понимаю, что бежать мне некуда.
– Дети…
– Собирают из пазлов звездное небо и закончат нескоро, – Воронцов кладет ладонь мне на горло и скользит ей вниз до тех пор, пока не накрывает мою грудь. Сердце заходится, ударяя ровно в центр его ладони.
Он прижимается ко мне, и у меня отнимается голос.
– Пора платить по счетам, Варя.
Я долго ждал. Больше не убежишь.
Глава 36
Моя судорожная попытка прикрыться руками и влажными волосами проваливается. В отличие от душевой зоны с тропическими струями, кабина довольно тесная. Хотя мне так не казалось, пока Воронцов не присоединился ко мне, а теперь, он делает полшага в мою сторону, и я оказываюсь зажата между ним и стенкой. Мои соски задевают его грудь, когда я делаю вдох.
Я понимаю, что должна воспротивиться.
Возмутиться.
