Что он де…
Он вынимает шпильки!
А я не могу даже дернуть головой, я прижата к стенке лифта!
Через несколько секунд коса, которую удерживали шпильки, размотавшись, падает мне на плечо.
– Я обещал провести это время с Эстель, но не могу сдержать слово. Форс-мажор. Поэтому она получит тебя. В качестве моих извинений, – он поглаживает мою косу, постепенно забираясь все выше к ее основанию, и, в конце концов, запускает пальцы под волосы на затылке.
Это так приятно, что я даже не нахожу в себе сил возмутиться его бессовестными словами.
Массирующие движения почти вводят меня в транс.
И вовсе не потому, что мне нравится Воронцов.
Просто голова всегда устает от тяжести пучка…
– Не упирайся, Варвара. Я же вижу, тебе нравится… Тиль.
Это звучит очень двусмысленно, он явно имеет в виду вовсе не дочь.
– Я в любом случае не могу, у меня ребенок, – выговариваю почему-то шепотом, но нахожу в себе силы подколоть Виктора: – Хотя, конечно, ваше отсутствие на горизонте делает предложение более привлекательным.
Губы Воронцова кривятся, но он продолжает ласкать пальцами затылок, отчего у меня бегут мурашки по шее.
Отросшая челка выбивается из ослабленного пучка, и несколько прядей падает мне на лицо. Дыхание Виктора их шевелит.
Запредельная интимность, сбивающая меня с рациональных мыслей.
– Не проблема, – невозмутимо опровергает мой довод Воронцов. – Возьми сына с собой.
– У нас сад…
Я понимаю, что вместо того, чтобы резко и уверенно отказать, я ищу отговорки. Хотя не должна.
Я ничего не обязана объяснять этому хаму!
– Думаешь, зассанный собаками снег в детском саду лучше, чем чистый воздух пригорода? – насмешливо спрашивает Виктор.
И не прекращая своего диверсионного массажа, монотонным голосом перечисляет, что я должна буду делать в коттедже.
Сильные пальцы почти вводят меня в транс. Я пытаюсь ухватиться за то, что мне говорят в поисках подвоха, но безуспешно. Ресницы опускаются, лицо расслабляется, губы приоткрываются.
– … и укладывать не позже десяти, а сейчас я тебя поцелую, а ты не будешь дергаться…
Загипнотизированная тихим голосом и приятными движениями, я не сразу вычленяю лишнее в предложении.
Горячие губы успевают раньше моей соображалки.
Глубокий, неспешный поцелуй не позволяет мне возразить.
Как я ни сдерживаюсь, но автоматически на него отзываюсь, когда Виктор усиливает напор.
Мои руки все еще заняты вещами, и Воронцов этим пользуется.
Его ладони уже на моей талии, прожигают сквозь одежду.
